Книга Комната без хороших людей, страница 97 – Артем Рудик

— И ты хочешь уйти к Беловодью? Но ведь это легенда, его на самом деле нет.

— Да пусть это даже и сказка! Я верю, что может быть такая страна. Страна, где нет богатых и жандармов. Страна, где нет господ и королей. Страна, где людям любой веры и народности будут рады. И неважно, есть ли она где-то прямо сейчас, или же нам ещё только предстоит её создать. Я верю, что мы найдём её однажды. Но без тебя я не справлюсь.

— А я не справлюсь тут, без тебя. И поэтому я за тобой пойду. Пусть даже к фантастическому краю равенства.

— Ты не веришь, что мы его сможем достичь?

— Я верю. Просто… Это будет сложно. Может быть, практически невозможно. И ты сам это прекрасно понимаешь. Если за столько лет никто и намёка не отыскал.

— У нас всё же получится. Я это просто чувствую. Как чувствую и то, что для этого надо будет пролить много крови. Без всякого сомнения. И я могу тебе это обещать.

— Обещать. Как?

Я встал во весь рост.

— Мы с тобой обвенчаемся. Хочешь – по-старообрядчески, хочешь – по-католически. Этим я дам своё обещание перед всем несправедливым миром и даже перед самим несправедливым господом, что мы однажды достигнем этой мечты. Мечты о свободе, равенстве и справедливости.

Я с размаху выкинул язык в тихие воды реки. А затем добавил:

— И даже если нас разлучит жестокая судьба, то знай: мы встретимся у Беловодья.

В блиндаж зашёл неожиданный посетитель: командир кавалергардов Морозов. Он сел рядом со мной, на соломенную подстилку, и сказал, будто бы пытаясь отнестись ко мне по-отечески, хотя был лишь слегка старше меня самого:

— Слушай, Могильщик, ты что-то сам не свой нынче. Что случилось?

— Какое тебе-то дело, командир? – сказал я, поднявшись и нарочно отошедши подальше от своей убогой кровати.

— Самое прямое. Нам с тобой в атаку скоро идти. Прямо на немецкие пушки. Я хочу знать, что с тобой не так, прежде чем доверить тебе свою жизнь!

— Уж за свою-то жизнь тебе, конечно, и беспокоиться, офицер! – сказал я, снимая со стены свой винчестер девяносто пятого, в мыслях о том, пристрелить ли мне этого гада прямо сейчас, несмотря на возможные риски для своей шкуры.

— Что это за коммунистический вздор, Йозеф?! Или ты считаешь меня плохим командиром, который не заботится о своих солдатах? В конце концов, я императорский офицер! – Он тоже вскочил и сказал с некоторым гневом в голосе: – Я клятву давал беречь бойцов!

— А я обычный русский солдат. Я дело своё делаю вне зависимости от командования и своего настроения. Просто потому, что иначе никак. Ведь все императорские офицеры бездарные сволочи, неспособные командовать в силу серебряной ложки, из-за которой у них теперь зудит в заду.

Я сжал покрепче приклад и всё больше склонялся к тому, чтобы наплевать на сослуживцев снаружи и наконец сделать дело, ради которого я и пришёл на эту чёртову войну.

— Почему ты всё ещё считаешь меня отвратительным командующим? Да, я ошибался и последний раз в той атаке…

— Куча наших сослуживцев погибли, пока ты пил чай в штабе. Заботливый ты наш!

— Я не в ответе за немецкую газовую атаку! Откуда мне было знать, что разведка закончится именно так?

— А знаешь, что я там видел? Живых мертвецов, которые поднимались из-под павших лошадей и с криком «Ура» бросались на бошей. В самоубийственной атаке. И мы ведь взяли тот чёртов опорный пункт! Но никто из тех, кто не успел надеть противогаз, уже не увидели нашего флага над позицией. А половина из тех, кто успел, уехали в госпиталь. Этот прорыв не стоил их страданий.