Онлайн книга «Да здравствует жизнь!»
|
Я едва успеваю открыть рот, чтобы спросить, кто такая Элен, как в зал входит мой терапевт собственной персоной, а с ней еще две женщины. Почему я почти не удивлена? Советуя мне пойти к «Пышкам за солидарность», она не упомянула, что входит в число руководителей, но теперь это кажется мне очень логичным. — А, нас все-таки будет шесть, прекрасно! – говорит она с воодушевлением. Тут она наконец-то замечает меня, замолкает и улыбается. Как истинный профессионал она старается не показывать, что мы уже знакомы, иначе все наверняка поймут, что она мой терапевт. — Добрый вечер, я Элен. — Добрый вечер, я Марни. — Ну, хорошо, садитесь. Думаю, больше к нам никто не присоединится, так что можем начать. Мы по очереди сделаем небольшую презентацию, даже если некоторые из нас уже друг с другом знакомы, – добавляет она, бросая мне понимающий взгляд. — Я Фанни, мне тридцать пять лет, вес сто двенадцать кило, и я только что сбросила тридцать. Вот черт, это и есть презентация? — Роза, шестьдесят два года, сто десять кило, полностью разрушенные колени. — Эмелин, двадцать два года, девяносто шесть кило, учусь на юридическом. — Диана, двадцать семь лет, сто четырнадцать кило, домохозяйка. Осталась только я. — Марни, тридцать пять лет, девяносто два кило арахиса в карамели, работаю в маркетинге. Элен – единственная, кто понимает мой намек, – улыбается. Другие, конечно, его не поняли и ограничиваются вежливым кивком. — На прошлой неделе, – начинает она, – вы все хотели поговорить об отношениях с нашими родителями и об их возможных последствиях для нашего веса. Я вздрагиваю. «Нашими» родителями? «Нашего» веса? О чем она? Сама, небось, даже в пальто весит не больше пятидесяти пяти килограммов. Так что я не очень понимаю, при чем здесь «мы». Ну ладно, подождем. — Кто-нибудь хочет начать? Фанни поднимает руку. — Сколько себя помню, моя мать постоянно беспокоилась из-за моего веса. Контролировала все, что я ела, взвешивала все с моего раннего детства и следила за тем, чтобы в еде были все необходимые питательные вещества. Она категорически запретила мне есть магазинное печенье и пекла его сама, чтобы контролировать количество углеводов, соли… Однажды, еще в начальной школе, я попросила у матери разрешения обедать в столовой, потому что иногда там давали запрещенные продукты, десерты и почти без ограничения – хлеб. Все то, чего никогда не было дома. Так у меня возникла фиксация на том, что не позволяла есть мать, и после поступления в коллеж[58] я начала набирать вес. Объедалась булочками с шоколадом, которые покупала на переменах, если у меня появлялись карманные деньги, тратила их на сладости и газировку. В лицее[59] у меня началось расстройство пищевого поведения; я ела без остановки, хотелось наесться до отвала и забыть, что мать считает мое тело каким-то недоразумением и ежедневно напоминает мне об этом. За два года я набрала двадцать кило, и в девятнадцать лет весила уже девяносто пять. Не знаю, чего именно я ожидала, но тут мне кажется, будто на зал сверху опускается свинцовая плита. Я ищу взгляд Элен, но она смотрит на Эмелин – та собирается взять слово. — Я пережила почти то же самое, что и ты, но это началось позже, когда я поступила в коллеж. Я рано созрела: появилась грудь, начались месячные, и тело у меня изменилось. Я прибавила в весе, но не в росте. Мать злилась на меня, даже если ничего не говорила, даже если я не была в этом виновата; у меня даже было относительно нормальное питание, и я занималась спортом. Она злилась, потому что дочери у ее приятельниц были стройные и одевались лучше, чем я. Думаю, она меня стыдилась. Если я хотела надеть короткую юбку и футболку хотя бы с небольшим вырезом, она меня отговаривала. Одевала меня так, словно хотела ото всех спрятать. Вся моя одежда была широкая и бесформенная. Как и я сама. |