Книга Да здравствует жизнь!, страница 75 – Софи Жомен

Взгляд Элен абсолютно серьезен.

— Какой гнев вы к себе испытываете… Нельзя измерить страдания людей линейкой. Когда вам больно, для вас важны только вы и никто другой, поэтому любые ваши сильные переживания совершенно нормальны. Сомнения делают вам честь, но ваше присутствие в этом зале также оправданно, как и у остальных. Так же оправданно, как и мое.

Это, безусловно, самое важное из всего сказанного, но я хмурюсь.

— Не хочу быть бестактной, но вы уже второй раз намекаете на то, что избыточный вес – и ваша проблема тоже. Вы так сказали и в начале дискуссии.

Она улыбается.

— Ладно, наверное, не стоит вести этот разговор в туалете. Если присоединиться к нам будет вам не под силу, предлагаю подождать меня в холле и можем пойти выпить кофе, если вы свободны.

— В таком случае я лучше подожду вас уже в кафе. Встретимся в «Карамели»? – это кафе в центре города.

— Отличная идея, тогда увидимся через час.

Когда Элен входит в кафе, на часах уже почти восемь, и из-за туч наконец-то стало пробиваться солнце. Погода хорошая, поэтому я села с чашкой кофе на веранде, хотя и знаю, что бессонница мне теперь обеспечена.

— Садитесь, что будете пить?

— Честно говоря, я хочу есть. Полагаю, вы тоже еще не ужинали?

— Нет, можно заказать что-нибудь здесь, если хотите.

Она улыбается. Кажется, с Элен не так уж трудно выйти за рамки отношений клиента и терапевта.

Мы обе заказываем один и тот же салат. Не знаю, с чем связан выбор Элен – может, она следит за фигурой, но я хотела именно такой – с горкой чесночных гренок и яйцом в мешочек.

— Я очень удивилась, когда сегодня вас увидела, – признается она.

— И я вам тоже удивилась, но это вполне логично, вы же не случайно отправили меня к «Пышкам за солидарность».

Она снова улыбается.

— Нет, правда. Я помогла открыть эту ассоциацию лет десять назад, но от активной деятельности уже отошла, прихожу только время от времени, если мне интересна тема. То есть многих участников я даже не знаю. Например, вашу подругу Фран.

— Десять лет! Я и не думала, что она такая старая.

И тут я прикусываю язык, поняв, чтó сейчас сказала.

Элен хохочет.

— Расслабьтесь, Марни! Я старше вас, и мы обе это знаем. Лучше скажите, что вас сегодня к нам привело?

— Дело в том, что в моем списке есть пункт «говорить с матерью», но я не могу этого делать.

— Почему?

— Потому что мне кажется, что я просто ищу, куда выплеснуть свои обиды. Моя мать совершала ошибки, но мы все их совершаем.

— Я вижу, сегодня ваши взгляды подверглись серьезному испытанию; похоже, вы нажали красную кнопку. До сих пор вы почти не говорили о матери, и хорошо, что наконец решились.

— Знаю… Ненавижу себя за то, что постоянно раздражаюсь и виню ее в том, что она якобы внушила мне неуверенность в себе.

— Почему «якобы»? Она могла сделать это ненамеренно. Хотите знать мое мнение? Главный вопрос в том, на кого вы больше злитесь – на мать или на себя? Потому что я вижу, что кое-кто слишком сильно себя во всем винит.

Официант приносит нам салат. Я сразу же набрасываюсь на гренки – никогда не могла перед ними устоять – но на этот раз ем безо всякого аппетита.

— Вы найдете решение, Марни, я в этом уверена, оно внутри вас самой. И вы почти его нашли…

Я поднимаю руку и скрещиваю пальцы. Пора сменить тему.