Книга Да здравствует жизнь!, страница 89 – Софи Жомен

Этим я добиваю его окончательно. Ладно, может, я немножко зарвалась, он как-никак выше меня сантиметров на тридцать, но как же весело смотреть на его растерянную рожу!

— Простите, мадемуазель, а вы кто?

— Я та, кто помешает вам даже приблизиться к ней. Я что, непонятно объяснила? В ее жизни вам больше места нет, придется с этим смириться.

Я подмечаю даже малейшие изменения его мимики. Насупившись, он открывает рот, но я не даю ему сказать ни слова:

— Предупреждаю, что в ваших же интересах отнестись к этому всерьез. Мне известно, кто вы, где живете, где работаете, и особенно – кто ваша жена. Если я узнаю, что вы хотя бы раз пытались связаться с Фран, я встречусь с вашей женой и расскажу ей о том, какие фокусы вы вытворяли за ее спиной целых четыре года. А если она мне не поверит, покажу ей ваши с Фран фотографии. Я понятно объяснила?

Это, конечно, блеф – мне ничего о нем не известно, и никаких фотографий у меня нет, но ему-то откуда знать?

Он бледнеет, явно не предвидев такого оборота, – здорово я его напугала!

— Где она?

— Далеко от вас, а вы будете держаться так же далеко от нее. Я понятно объяснила? Держитесь подальше, или я все выложу вашей жене.

На этот раз он кивает.

— Наверное, вы очень ее любите, если так защищаете… Вам не придется прибегать к подобным мерам.

— Разумное решение. Я вас больше не задерживаю и советую забыть этот адрес. До свидания, месье.

Я уже собираюсь захлопнуть дверь перед его носом, но он делает шаг вперед и впивается в меня взглядом, который горит… гневом? Не знаю, только чувствую, как бешено колотится мое сердце. Потому что он все-таки произвел на меня впечатление, и хотя я на него наорала, мне не хочется, чтобы он психовал.

— Я любил ее… нет, все еще люблю, и больше, чем вы думаете.

Он отступает, поворачивается спиной и исчезает на лестнице.

Я поспешно закрываю дверь и прислоняюсь к косяку. Он здорово напугал меня своим растерянным, страдающим взглядом! Он ее любил? Допустим, вот только – ну и паршивой же была его любовь! И она уж точно не стоит того, чтобы возвращаться назад.

Глубоко вздыхаю и подхожу к окну, чтобы посмотреть, как Арман выйдет из подъезда. Через две минуты он уже на улице и направляется в сторону центра. На всякий случай я выжидаю еще немного – мало ли что?

Затем подхожу к переноске, где томится Индиго, и разговариваю с ним через решетку. Он смотрит на меня глазами побитой собаки, такого я еще не видела!

— А ведь тебе никогда не узнать, что такое разбитое сердце! Сделай мне одолжение, если вдруг этот субъект снова появится на пороге, выцарапай ему глаза!

Индиго отвечает мне протяжным хриплым мяуканьем.

Я понимаю его как знак согласия!

Едва я вхожу в офис агентства, как сразу чувствую: атмосфера напряженная. Все обмениваются сердитыми взглядами поверх своих перегородок, как будто гроза еще не прошла. По милости Индиго, чья любимая игра – выкапывать по ночам все мои зеленые растения, я опоздала на час, поэтому стараюсь прошмыгнуть на свое рабочее место незаметно.

Берни тут же подходит ко мне с чашкой кофе. Я озадаченно смотрю на него. Сегодня на нем клетчатый твидовый пиджак, явно из дедушкиного гардероба, и брюки со стрелками и поясом выше живота. Когда-нибудь все же придется ему сказать, что его внешний вид ни в какие ворота не лезет…