Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 122 – Мэй Юйчжэ

— Они терпеливо выдержали такой путь, пусть еще немного отдохнут.

— Нам приказано сопровождать ванфэй, чтобы ванфэй благополучно прибыла в Ланъю. Мы не смеем говорить о своей усталости.

Я не сдержалась от смеха – какой же генерал упрямый и забавный, спорить с ним было бесполезно.

— Хорошо, едем.

Сумерки сгущались, ветер всколыхнул воды озера, зашелестели густые леса. Юйсю поспешно накинула мне на плечи теплую мягкую накидку с бархатным подбоем.

Сун Хуайэнь молча следовал за нами, а затем сказал:

— Ночь особенно холодна, прошу ванфэй беречь себя.

Я остановилась, и сердце тревожно замерло в груди. Развернувшись, я взглянула на генерала в затухающем в сумерках свете. Он был еще совсем молодой, стройный и высокий, с превосходными манерами, отважный – рядом с ним я чувствовала себя спокойно. В Ниншо я несколько раз встречалась с ним, но постоянно была так занята, что никогда не рассматривала его лицо. Но теперь, глядя на эти красивые черты, подумала, что где-то видела его раньше. И самое главное – где-то слышала его голос.

Заметив, что я остановилась и начала всматриваться в его лицо, он напрягся и покорно опустил голову, как будто оказался перед лицом могучего врага. Я вскинула брови, улыбнулась и протянула:

— Генерал Сун, неспроста ваше лицо мне знакомо?

Он резко поднял голову и посмотрел прямо на меня. Этот взгляд промелькнул у меня в памяти, такой же, как тогда, давным-давно…

— Это же ты? – спокойно продолжила я. – Генерал, явившийся на порог в день моей свадьбы?

Щеки Сун Хуайэня залились краской, а глаза пугающе заблестели. Он открыл рот, хотел было что-то сказать, но с губ не сорвалось ни слова. Юйсю удивленно посмотрела на нас, а я не удержалась от улыбки и воскликнула:

— Так это точно ты!

Он опустил голову, помолчал немного, а затем, покраснев еще сильнее, улыбнулся и сказал:

— Подчиненный был груб с ванфэй в тот день. Надеюсь, ванфэй простит меня.

Меня переполняли эмоции, а мысли вернулись к той ночи, изменившей всю мою жизнь… Я отругала еще совсем молодого и такого заносчивого генерала. Он стоял тогда передо мной на коленях, не смея поднять голову. Он раскаивался за Сяо Ци и не мог рассказать мне о настоящих причинах его побега, а я выместила на нем всю свою злобу. И сегодня беседа с ним вдруг всколыхнула былые воспоминания.

— В тот день я была груба с генералом.

Я криво улыбнулась, глядя на строгое лицо молчаливого генерала, я испытывала к нему исключительно дружеские чувства. Он еще больше смутился и не смел поднять на меня взгляд.

— Благодарю ванфэй за эти слова, подчиненный не заслуживает такой чести.

Юйсю улыбнулась, прикрыв рот. От ее улыбки следом за щеками у Сун Хуайэня запылали и уши. Он всегда был застенчивым, уже давно служил под строгим началом Сяо Ци – с каждым годом говорить с женщинами ему становилось все сложнее.

Я стерла улыбку с лица и сказала со всей серьезностью:

— Я даже предположить не могу, где сейчас ван-е. Авангард Цзяньнин-вана, вероятно, уже пересек реку Цаншуй… И сколько им еще до Чучжоу?..

— Вести о том, что ван-е выдвинул войска на юг, дошли до шести городов на севере, – ответил Сун Хуайэнь. – Северная граница далеко от Центральной равнины, и жители сполна испили чашу горя от военной смуты. Последние годы люди полагались на защиту ван-е, чтобы на границе наконец наступил долгожданный мир. Шесть северных городов преклонялись перед ван-е, поддерживая его больше, чем императорский двор. Начальники гарнизонов всех северных округов и областей примкнули к нему, открыли перед ним все городские ворота, заготовили провиант и фураж, с почтением принимая его людей. Когда они пройдут Хуэйчжоу и пересекут реку, то доберутся до перевала Линьлян быстрее Цзяньнин-вана.