Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 134 – Мэй Юйчжэ

Крики и звон мечей раздавались уже у самого входа – как же быстро они добрались до нас!

Лязг мечей усиливался, воздух сотрясали душераздирающие вопли. Вдруг ночь на мгновение сменилась днем, воздух заискрился, и все заволокло густым дымом – раздался громкий, сотрясающий землю взрыв.

— Осторожнее! – Юйсю заслонила меня.

Я задыхалась от дыма и не могла говорить. Ничего не было видно! Я вцепилась в Юйсю.

Тут раздался мужской голос.

— Цзюньчжу! Подчиненный Пан Гуй прибыл!

Сквозь дым я увидела приближающегося мужчину. Он подошел и опустился на одно колено. Он назвал меня цзюньчжу и представился как Пан Гуй… У теневых последователей не было имен, их лидеры использовали вместо них названия «небесных стволов ^[139]». Этот Пан Гуй совершенно точно был из их числа ^[140]!

Меня охватили удивление и радость. Я быстро выпалила:

— Наконец вы пришли за нами!

Сжав меч в руке, Пан Гуй сказал:

— Время не ждет, генерал Сун снаружи. Прошу, следуйте за подчиненным!

Под покровом густого дыма и ночи мы быстро покинули дом. За нами последовали теневые последователи – пока мы бежали к воротам внутреннего двора, они прикрывали нас. За воротами сражалось около сотни солдат в доспехах, среди них был и Сун Хуайэнь. Позади извивались огни факелов, топот сотрясал землю – приближалась новая группа солдат.

Пан Гуй крикнул:

— Ванфэй спасена! Генерал Сун, сопровождайте ванфэй! Мы будем прикрывать отступление!

Сун Хуайэнь вскочил на лошадь, выехал из окружения, подхватил меня и с легкостью усадил перед собой. Крепко обняв меня и вскинув поводья, он помчался прочь с поля битвы. Я чувствовала жар его рук и то, как из его раны хлестала кровь. Недолго думая, я зажала его рану, пытаясь остановить кровотечение.

— Не нужно! – Он наотмашь отбил летящую в нас алебарду-цзи ^[141]. Стиснув зубы от боли, он процедил: – Ванфэй, не нужно пачкать руки.

От его слов у меня закололо в сердце. Я своими глазами видела, как эти молодые воины истекали кровью и жертвовали жизнями, сражаясь за меня. Пронзившая меня боль была сильнее удара меча. Как бы я хотела приказать, чтобы все это остановилось.

Вдруг впереди раздался резкий приказ:

— Стойте!..

Мы увидели Му Ляня – с мечом в руке он стоял в десяти чжанах ^[142] от нас, окруженный лучниками и арбалетчиками, солдатами с копьями и мечами. Факелы многочисленного гарнизонного войска залили небо огненно-красным светом и отражались ослепительным блеском в холодных латах и шлемах. У Сун Хуайэня перехватило дыхание. Он крепко прижал меня к груди, выставив вперед меч.

Пан Гуй приказал своим людям выстроиться перед нами. Разъяренные солдаты с залитыми кровью лицами и глазами испепеляли нас взглядами. Нервы мои были натянуты до предела, и я пристально смотрела на Му Ляня. Свет огня величественными всполохами пытался дотянуться до неба. Лицо Му Ляня было скрыто в тени дрожащих огней. Ночной ветер разносил по округе запахи селитры и соснового масла, среди которых выделялся скверный запах пролитой крови.

Сун Хуайэнь медленно опустил меч и сжал висевший на седле резной лук.

Му Лянь поднял меч и отдал приказ:

— Отступить! Пропустить их!

Его слова ошеломили людей У Цяня. Сун Хуайэнь напрягся от удивления, а я вздохнула с облегчением. Спустя мгновение солдаты отступили от ворот, вернули мечи в ножны и опустили копья и алебарды, оставив проход для наших коней.