Онлайн книга «Поэма о Шанъян. Том 1–2»
|
— Прошу, спаси его, спаси маленького принца! Его хотят убить! Никто не верит мне… даже император… А-У! Умоляю тебя! Спаси моего малыша! Не дай убить его… — Никто не посмеет причинить вред сыну императора. Погляди – с твоим сыном все в порядке. Я растерянно наклонилась и обняла ее, стараясь утешить, одновременно жестом требуя принести ребенка. В какой-то момент в моих руках оказался крохотный малыш в пеленке из ярко-золотого атласа. Такой легкий, такой маленький – сердце мое невольно сжалось от боли. Я не выдержала и отвела взгляд – мне не хватило сил и дальше смотреть на малыша. И именно в этот момент малыш расплакался, но голос его был не сильнее мяуканья котенка. Ваньжу-цзецзе взяла его на руки, мягко погладила, отчего он заплакал еще сильнее, – личико его раскраснелось, а уголки ротика едва заметно посинели. Я испугалась и невольно потянулась, чтобы обнять малыша, но цзецзе вдруг подняла голову и прикрикнула на меня: — Не трогай его! Она настороженно смотрела на меня, отступая назад, – выражение ее лица вмиг изменилось и стало жестоким. Я неохотно отошла в сторону, подальше от нее, стараясь успокоить ее мягким, ласковым голосом. Она еще долго растерянно смотрела на меня и вскоре, наконец, успокоилась. Тело ее продолжало дрожать, глаза налились слезами. Она сильнее прижала малыша к себе. Я тут же позвала придворного лекаря и нюйгуань вместе с ним, чтобы потребовать от них объяснения. Нюйгуань, перепугавшись, рассказала, что принц родился слабым и никак не мог оправиться от болезни, из-за чего ее величество начала сомневаться и в духах, и в демонах [228]. Она никому не давала малыша в руки и никому не позволяла подходить к нему. Маленький принц плачет без остановки с минувшего вечера. Ему дали немного лекарства, прописанного придворным лекарем, но лучше ему не стало. Напротив – он начал только сильнее плакать. Нюйгуань нерешительно сказала: — Императрица все время говорит, что кто-то хочет навредить маленькому принцу… Сердце мое сжалось, и я спросила: — Император знает об этом? Нюйгуань тут же ответила: — Его величество знает, но… он говорит, что императрица излишне тревожится и потому болтает вздор… Как оказалось, позавчера Ваньжу-цзецзе приснился кошмар, в котором кто-то убивает принца. Когда она проснулась, то услышала, как малыш бесконечно плачет, и с тех пор начала подозревать, что все хотят причинить ее ребенку вред. Естественно, никто в это не верил. Придворный лекарь сказал, что маленький принц здоров и что все новорожденные неизбежно слабы, им нужно набраться сил. Она рассказала мне о своем сне, и я почти была готова поверить ей – она умоляла меня поверить и глядела с мучительным отчаянием во взгляде… Изучая ее беспомощное выражение лица, мне самой становилось не по себе. Она осторожно протянула мне малыша: — А-У, пожалуйста, обними его. Он очень хороший… Будь нежной, не напугай его. Такой хрупкий, мягкий… Я видела в нем черты его родителей, но прикоснуться к его маленьким ручкам, ножкам и личику не смела. Я только могла вот так держать его. У него не осталось сил плакать. Я смотрела на его сморщенное личико, смотрела, как он задыхается от рыданий. Его как будто кто-то очень сильно обидел. Невольно из моих глаз побежали слезы – сердце разрывалось от печали. Как же мне было жаль его. Я была готова заплатить любую цену, чтобы облегчить его печаль. Только теперь я начала понимать чувства Ваньжу-цзецзе. Вот что, значит, испытывает материнское сердце… Она могла тревожиться за своего малыша, могла беспокоиться о нем, а у меня такой возможности не было. |