Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 201 – Мэй Юйчжэ

Когда я была совсем маленькой, я уже понимала, какой изменчивой бывает погода во дворце. Когда семья в борьбе за власть лишается всего, чем жила, какой бы благородной она ни была – проиграешь лишь раз, и тебя растопчет тысяча людей.

Сяо Ци никогда не давал мне обещаний, однако я прекрасно знала, что он сделает все возможное, чтобы защитить близких мне людей.

Поздней осенью, когда желтые листья усыпали коврами землю, придворный лекарь сообщил мне, что я мало-помалу иду на поправку. Наконец, я приняла решение вернуться в столицу и взглянуть в глаза всем трудностям.

В резиденцию Юйчжан я приехала после заката и переоделась. Сяо Ци еще не возвращался. Терпения мне не хватало… Я обращала внимание на каждый шорох за дверью, иногда я слышала чьи-то шаги и тут же радовалась, а когда оказывалось, что это не Сяо Ци, – тут же расстраивалась. Это было очень забавное чувство – раньше я не испытывала любовной тоски. Но теперь, в минуты разлуки, я понимала, что это такое… Замирая, я вновь вслушалась в шаги и на этот раз не ошиблась – Сяо Ци вернулся домой.

Бросив свиток на кровать, не успев накинуть халат на плечи, я поспешила навстречу. Служанки чуть опередили меня и тотчас же, одна за другой, попадали на колени. Двери распахнулись, и Сяо Ци ступил на порог в длинном одеянии с тяжелыми широкими рукавами. Ступал он быстрыми широкими шагами, величественно, точно полет дракона и шаг тигра, оставляя за собой порывы духа настоящего вана. Остолбенев, я остановилась и взглянула на него – в какой-то момент я вдруг поняла, что он немного изменился.

— А-У, – шепотом обратился он ко мне, а взгляд его на мгновение затуманился.

Забыв обо всех правилах приличия, на глазах у всех я бросилась в его объятия. Не проронив ни слова, он подхватил меня на руки и понес во внутренние покои. Когда мы остались одни, он осыпал меня страстными поцелуями – лоб, брови, щеки, шею… Пока наши губы не сомкнулись в долгом горячем поцелуе.

Шестигранный фонарь покачнулся, и сквозь цветную глазурь света мы встретились с ним взглядами – в этот миг он поразил меня своим очарованием, и я, точно охмелев, прильнула к нему. Никто так ничего и не сказал, боясь спугнуть столь трепетный и сладкий момент воссоединения. Он мягко прижался подбородком к моему лбу, закрыл глаза и тихо вздохнул.

— Я уже начал думать, что ты разозлилась на меня настолько, что я потерял тебя.

Я подняла лицо, взглянула в омут его глаз и нежно улыбнулась.

— И тогда я решил – если А-У простит меня, я дам ей все, что она пожелает. Вот только если… А-У будет хорошей…

Слова так и не слетели с его губ. Я видела в его глазах бесконечную радость, но было там место и страху, граничащему с отчаянием. Человек, что всегда был острее наточенного клинка, в этот момент стал мягким и хрупким. Закрыв глаза и улыбнувшись, я утонула в его теплых объятиях, позабыв обо всех невзгодах. Но чего я хочу? Что я не получила? И что потеряла? Все самое прекрасное, самое ценное, самое скорбное – у меня было все, пока я всего не лишилась… Золотые ветки и яшмовые листья императорской фамилии, знатный род, эта показная роскошь – все исчезло, но вместо этого в моих ладонях осталось одно – любовь. Любовь семейная, любовь между братом и сестрой. И я никогда не потеряю ее. Я думала, что стала сильной, но именно эта сила не выдержала и одного удара судьбы. А то, что считается самым хрупким, – осталось в моих руках.