Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 83 – Мэй Юйчжэ

Но теперь встретила. Когда я в задумчивости опустила голову, Сяо Ци подошел ко мне и нежно приподнял лицо.

— Ты тревожишься, что Хэлань Чжэнь может навредить мне? – Он еле заметно улыбнулся и многозначительно посмотрел на меня.

Сердце мое обдало жаром – я тут же отвернулась, чтобы избежать его прикосновений.

За окнами стоял пятый лунный месяц, а мне вдруг стало невыносимо жарко, в комнате стало так душно – дышать было нечем.

— Хочешь чаю? – стараясь скрыть нахлынувшую на меня панику, невпопад ответила я.

Я отошла, схватила чайную пиалу и повернулась к Сяо Ци спиной, но все равно чувствовала на себе его горящий взгляд. Заставив себя успокоиться, я молча попробовала налить в пиалу чай. Но сердце продолжало биться так сильно, отчего у меня слегка дрожали руки… Что происходит? Я никогда в жизни так не выходила из себя.

Вдруг моя рука напряглась. Сяо Ци крепко схватил меня за запястье, и я в испуге осознала: я схватила не тот чайник – он был пуст! А я неосознанно долго держала его над чашкой, «наливая чай».

Он улыбнулся, молча забрал у меня из рук пиалу, неторопливо налил в нее горячий напиток и протянул мне. Я смутилась.

— Для меня радость ухаживать за ванфэй, – говорил он тихо и мягко, а улыбка его была такой теплой.

Он держал пиалу с чаем, но я не протягивала руку, чтобы взять ее. Я медленно подняла взгляд и посмотрела на него – я очень хотела понять, какая часть эмоций в его глазах была настоящей, а какая – фальшивкой. Наши взгляды встретились, и повисла тишина.

— Пусть вместо вина чай, я хочу искупить вину за ту ночь.

Сердце защемило от нахлынувшей боли – образы той ночи всплыли перед глазами. Моя первая брачная ночь стала позором, который я никогда не забуду.

Тень свечей упала на Сяо Ци, и я особенно отчетливо увидела выражение его лица. Он долго молчал. Губы его были плотно сжаты – будто человек передо мной был нем.

— В тот день у меня не было выбора, и мне очень жаль.

По сей день он молил о прощении, но не готов был признать себя заносчивым и своевольным.

Я холодно сказала:

— Когда туцзюэ пересекут границу в следующий раз, ты в тот же миг все бросишь и помчишься туда.

Он удивленно посмотрел на меня – как будто услышал что-то странное.

Я сердито рассмеялась и спросила:

— Что такое? Ван-е уже и забыл?

Выдержав паузу, Сяо Ци изумленно поинтересовался низким голосом:

— Канцлер… Тесть ничего тебе не сказал тогда?

— О чем ты говоришь? – Сердце остановилось на мгновение, я не сводила с Сяо Ци глаз.

Он нахмурился, взгляд внушал ужас.

— Когда я ушел, канцлер больше ничего тебе не говорил?

От выражения его лица, от его слов у меня все похолодело внутри. Я заставила себя успокоиться и снова посмотрела на Сяо Ци.

— Прошу прощения за невежество, но прошу ван-е выражаться яснее.

В комнате повисла звенящая тишина. Наши взгляды встретились, но мы не решались проронить ни звука. Я чувствовала напряжение. Вдруг фитиль свечи расслоился и вспыхнул искрами. Я снова вспомнила ту ночь и как потухла одна из красных свечей. Глубокая печаль поднялась из глубин моего сердца, и у меня замерло дыхание.

Сяо Ци не сводил с меня глаз, выглядел он пугающе и загадочно.

— Ты в самом деле хочешь знать?

— Да.

Я поджала губы и смотрела прямо ему в глаза.

Он медленно сказал:

— Хорошо. Ты заслуживаешь знать правду, готова ты принять ее или нет?