Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 90 – Мэй Юйчжэ

— Рабыня оговорилась, ванфэй, прошу, умерьте гнев, не сердитесь так…

— Все хорошо, мне все равно.

Я покачала головой и улыбнулась – я сказала то, во что сама не верила.

— Рабыне не дóлжно так много болтать, это все моя вина!

Юйсю была готова расплакаться. Глядя на ее встревоженное лицо, я понимала, как сильно она волновалась за меня. И меня это еще больше огорчило. Здесь были мой муж, мой новый дом, много слуг, беспрекословно подчиняющихся мне, но только эту девочку волновали мои настоящие чувства.

Прижимаясь к столбу, я огляделась – все вокруг было чуждо мне. Разве это – мой дом?

Я хотела домой… Но где теперь был мой дом? В столице? В Хуэйчжоу? Или здесь? Как же больно… и холод пронизывал меня до костей…

Я опустила голову, стараясь подавить печаль, раздирающую сердце в клочья, унять рвущиеся наружу трусливые слезы. Как бы Юйсю ни звала меня, я отказывалась поднимать голову. Затем она дернула меня за рукав и опустилась на колени.

Я подняла наконец голову и увидела на другом конце галереи Сяо Ци – он стоял там, заложив руки за спину. Несколько стоящих позади него генералов отступили в сторону. Он подошел ко мне, и я застыла, не успев утереть собравшиеся в уголках глаз слезы.

Сегодня он был одет не в военную форму, а в черный наряд с глубоким воротником и широкими рукавами. Волосы высоко собраны в пучок. Смотрелось очень красиво и достойно.

— Почему ты не в комнате? – Он нахмурился, но говорил со мной нежно. – На севере холодно, ты должна беречь себя.

Когда я услышала его заботливые речи, на сердце стало еще горше. Я опустила равнодушный взгляд и сказала:

— Благодарю ван-е за заботу.

Он не нашелся, что ответить.

Ветер усилился – подхватил край моего пояса и забрался под одежду – стало холодно. Он пристально смотрел на меня, точно хотел что-то сказать, но продолжал молчать. Мы стояли рядом друг с другом, а сказать было нечего…

Вежливо приклонив голову, я развернулась и ушла.

Я вернулась в комнату, чувство стеснения в груди не проходило. Я прилегла вздремнуть немного, но сон так и не пришел – все время ворочалась с боку на бок.

Стоило мне закрыть глаза, как сразу возникал образ Сяо Ци. Спустя какое-то время появились мои отец и мать. Я вспомнила и свою тетю. Вспомнила, как она говорила, что, если бы не все, что дала мне семья, у меня ничего бы не было. Если я потеряю покровительство семьи и останусь одна, как я буду жить дальше? Мои слава и позор, мои беды и благополучие, даже моя жизнь и смерть – все сосредоточилось в руках семьи.

Вот только я больше не цзюньчжу, не любимица тысяч людей, не своенравная игривая девочка, любящая спать на коленях родителей и просить ласки их рук, я больше не их маленькая А-У… Для них меня больше не существовало.

С того дня, как я вступила в свадебный зал и стала Юйчжан-ванфэй, мне суждено было стоять рядом с этим человеком до конца своей жизни, носить его фамилию и идти рядом с ним в неизвестное будущее.

Ветер бился в пограничные заставы северной границы, как же холодна была здесь луна. Я была так далеко от дома. И единственный, кто был у меня в этих пустынных краях, – мой муж. Быть может, если на то будет его желание, он создаст для меня новый мир.

А если затем он уйдет, что тогда? Мой мир снова рухнет? Я продолжала беспомощно ворочаться среди подушек, не в силах совладать с печалью. В этом мире от меня отвернулись собственные родители. Неужели и он меня бросит? Его слова крутились у меня в голове: «Отныне ты моя ванфэй, и я намерен провести эту жизнь с тобой. Я не позволю тебе сдаться!»