Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 89 – Мэй Юйчжэ

— В резиденции есть такое правило?

Юйсю решительно ответила:

— Отвечаю ванфэй – рабыня никогда не слышала о таком правиле.

Лицо Юй-эр кипело под тяжестью позора. Она опустила голову, прикусила губу, ее плечи слегка дрожали. Красивая женщина позади нее поклонилась и сказала:

— Рабыня признает свою вину, Юй-эр повела себя грубо и невежественно, у нее не было намерения оскорбить ванфэй. Прошу ванфэй о прощении.

Я взглянула на нее и слабо улыбнулась:

— Мне нравится, когда человек знает свое место. Жду тебя завтра.

Стоявшие на коленях женщины переглянулись, затем опустили головы ниже к земле, дрожа от страха.

Я развернулась и пошла прочь.

Когда мы ушли и свернули в одну из галерей, где нас уже никто не видел и не слышал, Юйсю не сдержалась и весело рассмеялась.

— Вот это да! Теперь она не будет такой самонадеянной, и все благодаря ванфэй!

Я остановилась, поджала губы и чуть опустила голову. Юйсю поймала мой взгляд, напряглась и не посмела продолжать болтать.

В груди полыхало пламя, каждый вдох давался с огромным трудом, и мне никак не удавалось взять себя в руки. Какая же я была глупая! Мне следовало давно подумать об этом. У кого сейчас не было наложниц? Не говоря уже о Сяо Ци – облеченном властью молодом мужчине во цвете лет. Более того, он был удельный ван… Сейчас у каждого чиновника была наложница, даже у моего брата они были.

Еще до того, как у моего брата появилась невеста, у него уже были три любимые наложницы. Когда он женился, наложниц было уже четыре. С тех пор как его супруга скончалась от болезни, он больше не женился, но взял себе в наложницы еще несколько красавиц.

Моя мать – старшая принцесса. После того как она вышла замуж за моего отца, она выделила для его наложниц целый дворец. Род Хань перестал существовать еще до моего рождения, поэтому мой отец никогда не брал себе наложниц, он искренне любил только мою мать. И такое бывало.

Однако, думая о своем брате или отце, о том, сколько наложниц могли себе позволить мужчины, я все равно не смогла унять бушующий в сердце огонь. Я даже не понимала, что это было за чувство – раздражение, презрение или что-то еще. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного, в былые дни я спокойно проживала жизнь и ни на кого не обращала внимания, мне не было дела до других женщин, в отличие от брата и наследного принца, постоянно обхаживающих их. Видела я только женщин Восточного дворца, готовых на все, дабы заполучить благосклонность наследника. Тогда я была еще совсем глупой и была уверена: когда я выйду замуж, никогда не позволю своему мужу заводить наложниц, не позволю ни с кем делить его.

Но тогда я думала о Цзыдане, о возлюбленном моего детства. Он был единственным мужчиной в моих глазах, а я должна была стать единственной в его сердце.

Сяо Ци был другим. Мы с ним даже не были влюблены друг в друга. Он – мой номинальный муж, которого отец использовал как разменную монету. Со дня нашей свадьбы мы не виделись три года. Он спокойно жил один, более того – у него были наложницы. Это все – его личное дело, меня это не касалось.

Когда я думала об этом, то смеялась над собой, а сердце мое разрывалось от мук. Сложно было описать эту боль. Я прислонилась к столбу, обняла саму себя и горько улыбнулась.

Юйсю перепугалась.