Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 146 – Мэй Юйчжэ

Кормилица увидела, как я протянула руки, но застыла. Она собралась помочь положить малыша мне в руки, как вдруг я крикнула:

— Не подходи!

Отшатнувшись назад, я ударилась о стол, на котором стояла переносная лампа. Лампа перевернулась и погасла, а глаза малыша вдруг потускнели.

— Рабыня заслуживает смерти! – Кормилица была так напугана, что упала на землю и дрожащими руками обхватила младенца.

Ребенок выглядел испуганным и, кажется, заплакал.

Я отшагнула чуть назад. Чтобы успокоиться, сжала руки на груди, но на младенца я больше смотреть не могла. Покачивались на ветру дворцовые фонари, но моего лица видно не было. Я чувствовала себя в безопасности, только когда пряталась в тени.

— Ванфэй, прибыл императорский лекарь, – сказала Ляо-момо и удивленно посмотрела за мое плечо.

Услышав стук сапог, я обернулась: во дворец прибыли не только три лекаря – впереди шел Сун Хуайэнь.

Я судорожно выдохнула и встретилась со спокойным взглядом Сун Хуайэня. Его невозмутимость была пугающе непоколебима. Казалось, что он не изменится в лице даже под угрозой смерти.

— Придворный лекарь прибыл. Он готов осмотреть маленького принца. – Сун Хуайэнь опустил голову. – Жду указаний ванфэй.

Мой взгляд медленно скользнул по лицам трех придворных лекарей.

Лекарь Сунь, лекарь Сюй и лекарь Лю. Эти трое не только самые уважаемые в столице придворные лекари – это люди Сяо Ци. Как я и думала, Сяо Ци уже давно все спланировал и устроил. Если нужно лишить жизни новорожденного, кто сделает это безболезненно и быстро, если не придворный лекарь? Будет ли этот малыш жить или умрет – все зависело от них.

Сун Хуайэнь молча ждал моих указаний. Что он сделает, если я откажу ему? Что, если я силой отберу младенца и спрячу, как хотела? Но даже если он вырастет здоровым и крепким мужчиной, какая судьба будет ждать его?

По лицу стекали капли холодного пота, сознание не находило покоя, у меня не было сил думать об этом, опускались руки. Все мои расчеты оказались неправильными. Что мне тогда делать? Последние десять лет были похожи на сон. Кто скажет мне, что правильно, а что – нет?

Из внутренних покоев поспешно выбежала служанка, опустилась на колени и сказала:

— Докладываю ванфэй – императрица-мать очнулась и просит его маленькое высочество…

— Совсем осмелели! – прикрикнул Сун Хуайэнь. – Императрица Ху низвергнута до простолюдинки! Кто будет говорить подобный вздор, понесет наказание в тридцать ударов палкой!

Служанка так перепугалась, что лишилась дара речи, – она открыла рот, но ей не хватило сил молить о пощаде. Стража тут же вышла вперед и схватила ее. Видевшие это служанки пришли в такой ужас, что все разом попадали на колени и задрожали от страха.

Опустив голову, Сун Хуайэнь сказал:

— Прошу ванфэй скорее принять решение!

Я устало закрыла глаза. Я бесцельно жила, купаясь в морях ненависти. Быть может, я и умру в ненависти. Где же в этом мире место милосердию и любви к людям? В конце концов, наступит день, когда и этот ребенок начнет убивать людей. Его будет ненавидеть не только Сяо Ци. Это может быть даже мой Чэ-эр… Тогда, наверное, лучше бы я лишила его жизни. Лучше бы я несла на своих плечах бремя этого убийства… В моих жилах течет кровь императорского рода. Как и у него. Я оборву императорскую родословную своими руками. Тогда все закончится.