Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 49 – Мэй Юйчжэ

На следующий день пять служанок из дворца Цзинлинь, которые были в курсе всех событий, были казнены. Маленькую цзюньчжу передали на попечение заботливых и надежных людей во дворец Юнъань. Семью Су за нарушение правил дворца изгнали и сослали в Цыань-сы, чтобы они как следует обдумали все свои ошибки. Им запрещалось покидать храм до конца жизни.

Когда войска переправились через реку, то начали стремительное продвижение на юг, уничтожая противника как с суши, так и с воды. Армия мятежников была вынуждена отступить к северу, к Ичжоу, где их с двух сторон окружили две крупные армии. Бежать было некуда, и между повстанцами началась грызня. Самоуверенный Цзиньань-ван никогда прежде не вступал в войну с императорским двором и поэтому попытался захватить Цзылюя в плен, требуя у Сяо Ци капитуляцию в обмен на жизнь его высочества. Когда внутренние беспорядки набрали силу, Цзиньань-ван среди ночи совершил нападение на загородный дворец его высочества, застал его врасплох и попытался убить. Цзылюй в сопровождении бесстрашных солдат бежал и обратился к войскам Чэнхуэй-вана, который собрал все силы для контрнаступления.

Сражение длилось весь день и всю ночь. Цзиньань-ван был отличным стратегом, но храбрость Чэнхуэй-вана оказалась сильнее. Более того, повстанцы устроили беспорядки, что также сказалось на ходе сражения. Чтобы сберечь боевой дух армии, ванам Цзяннани вместе с Цзяньчжан-ваном оставалось только как можно скорее назначить Цзылюя правителем. Ичжоу назначили столицей, кое-как возвели парадный помост для большого жертвоприношения небу и официально объявили Цзылюя правителем южных земель.

Когда эта новость долетела до столицы, полный гражданскими и военными чиновниками двор был в ярости. Цзылюй провозгласил себя правителем и теперь официально считался узурпатором трона. Сяо Ци ждал только этого момента, чтобы полностью истребить мятежников в Цзяннани.

На следующий день вышел высочайший указ, в котором говорилось, что ваны Цзяннани узурпировали власть и замыслили восстание против императора. Согласно высочайшему повелению, войска должны были немедленно отправиться на юг и подавить мятеж. Ванов и всех их сообщников, вне зависимости от статуса и звания, – казнить на месте.

Под конец весны, в самом начале лета, после полудня уже было довольно жарко. Бамбуковые шторки были наполовину опущены, не пуская палящие лучи в покои. Дрожащий свет и тени игриво мелькали на поверхности письменного стола.

Я медленно обмахивалась круглым веером из тонкого белого шелка, прижимаясь к плечу Сяо Ци. Немного помахав веером на него, я перевела взгляд, наблюдая, как он читает докладную записку. Только что прибыла весть о разгроме южных повстанцев. Остатки войск Фэнъюань-цзюньвана преследовали до самой Сычуани – бóльшая часть в итоге капитулировала, остальные были уничтожены. Сяо Ци закрыл доклад и едва заметно улыбнулся. На его висках искрились капельки пота. Окончательный исход на юге был ясен как день – совсем скоро Цзылюй будет повержен.

Я едва помнила этого нелюдимого хрупкого молодого человека. Среди трех принцев Цзылун – глуп и безрассуден, а Цзыдань – излишне кроток. Однако Цзыдань, когда ситуация в столице накалилась до предела, отправился на юг, чтобы дать отпор врагу. Даже я не ожидала, что именно он наберется храбрости, чтобы поддержать честь и достоинство императорской фамилии. Если бы он родился не в смутные времена, быть может, стал бы мудрым циньваном, а не непочтительным сыном правителя и предателем, как его сейчас называют в народе. Цзылюй – одной с Цзыданем крови. Если бы ему пришлось рубить голову ближайшему родственнику, как бы он поступил? Но Цзыдань, чьи руки не знали крови, чья доброта была чище нефрита, – именно он сейчас ступал по морям крови и трупов, чтобы достичь самой жестокой цели своей жизни – отрубить голову своему единокровному брату, чтобы положить конец этой войне.