Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 48 – Мэй Юйчжэ

Цзинь-эр лишилась дара речи и не могла продолжать – а я больше не могла слушать. В голове моей гудело, а сердце сжималось от невыносимой боли. Цзыдань… Годы его заточения были ужасны, он перенес такое унижение! Даже его наложницу изнасиловал пьяный солдат!

— Что было после? – Я закрыла глаза, стараясь перетерпеть боль в сердце. – Где сейчас этот солдат?

Цзинь-эр холодно сказала:

— Мертв. Этого маньцзы ^[63] казнил генерал Сун.

— Маньцзы? И Сун Хуайэнь знал об этом? – удивленно спросила я.

— Знал. – Цзинь-эр слабо улыбнулась. – Генерал Сун – хороший человек, он уважает его высочество. Вот только я ненавижу императорскую гвардию… После того инцидента генерал Сун отозвал гвардию и заменил своими солдатами. Тогда я больше ни о чем не переживала.

Как я поняла, она говорила о первом отряде императорских гвардейцев, которых послала моя тетя. Они просто сидели на государственных хлебах и лодырничали. Среди них в самом деле было много маньцзы… Тогда император Чжэ-цзун отобрал в число императорских гвардейцев самых выдающихся воинов всех кровей, создав самые странные отряды. С тех пор в гвардии служили солдаты смешанных кровей – от северных до южных инородцев. Люди эти с давних пор жили в столице и связывались браком с коренными жителями. Даже их язык уже ничем не отличался от языка ханьцев ^[64].

Как жаль, что Сун Хуайэнь ни о чем мне не рассказал.

Цзинь-эр сказала дрожащим голосом:

— Я думала, что буду носить это с собой до самой смерти, что никогда не расскажу об этом его высочеству, но… мне пришлось…

Я предвидела, что так история и повернется. Мне было невыносимо слушать этот рассказ из ее уст.

— Значит, Цзыдань потребовал родить ребенка?

Цзинь-эр закрыла лицо, от волнения у нее перехватило дыхание.

— Его высочество сказал, что в этом нет ничего плохого. – Она вдруг подняла глаза и посмотрела прямо на меня. – Как можно так вести себя с таким милосердным человеком?! Все унижают его, оскорбляют. Даже вы обманули его ожидания! Когда вы вышли замуж за облеченного властью влиятельного Юйчжан-вана, вы в тот же день позабыли о его высочестве третьем принце! Знаете ли вы, что он днями и ночами в усыпальнице думал о вас? Он думает о вас ежечасно! Так же, как я думаю о нем. Вот только обо мне он думает как о служанке, а не как о своей женщине!.. Даже имея социальное положение, в его глазах я все равно никто!

Взгляд ее резал острее ножа, каждое слово врезалось мне в сердце.

— Он называет нашу дочь А-Бао. Даже на нашей дочери лежит ваша тень! Юйчжан-ванфэй, почему вы так одержимы им? Бессердечная женщина, которая толкнула его на верную погибель! Он ни на день не забывает о вас – вы не заслуживаете этого!

Чем больше она говорила, тем злее становилась, выражение ее лица постепенно менялось, она походила на сумасшедшую. Слуги схватили ее, но она всеми силами пыталась добраться до меня. Я молча слушала ее ругань – меня переполняла печаль. Я встала и холодно задала ей последний вопрос:

— У твоей дочери глаза варвара. Когда она вырастет, этого будет не скрыть. Поэтому ты решила выжечь ей глаза?

Ее как будто избивали без устали. Она задрожала с такой силой, что не могла говорить. С тихим вздохом Цзинь-эр лишилась чувств.

Когда эта история расползется по дворцу, репутация Цзыданя будет полностью уничтожена, а за ним – и весь императорский род. Если бы на моем месте была тетя, она без колебаний казнила бы Цзинь-эр, дочь, всех их слуг и навсегда бы сокрыла эту тайну под землей. Однако, глядя на это бедное дитя, на Цзинь-эр, я не могла пойти на столь безжалостный поступок.