Книга Когда оживает сердце, страница 34 – Ханна Бейли

Да что со мной такое? Ну, завяжется у нас короткий роман, а оно мне надо? Есть у меня дурацкая особенность – я слишком увлекаюсь, так что короткие романы не для меня. Вот почему я так и не зарегистрировался на сайте знакомств, сколько бы Денни и Рыжий ни уламывали.

И все же рядом с Сесиль я превращаюсь в законченного кретина. Каждой мышцей, каждой клеточкой тела хочу ее, один только мозг отчаянно вопит: «Держись подальше!»

Сесиль выходит на берег, и меня будто током бьет.

Она сказала, вода не холодная. Твердые, как камень, соски, отчетливо заметные под треугольным лифом бикини, другого мнения, как и гусиная кожа, покрывающая все тело. Капли воды катятся, точно лыжники по склону. Она так близко, что я могу ее коснуться, вытянув руку.

— Освежает. Правда, попробуй. – Сесиль снова поправляет купальник и отряхивает волосы.

Одного этого достаточно, чтобы заставить пульсировать мой член. Она тянется за полотенцем, белое бикини на ягодицах расправляется, и мне открывается почти все. Сглатываю, осознав, что ее киску скрывает крохотный кусочек ткани. Одно неловкое движение, и он застрянет в промежности, и тогда мне конец.

Так, все. Пора уходить, пока пенис не встал в полный рост. Если бы я знал ее хуже, подумал бы, что она делает это нарочно.

* * *

Встаю под душ в надежде, что холодная вода остудит мой пыл, однако тоненький ручеек, бегущий по груди, возвращает мои мысли к выходящей из реки Сесиль. Вода бисеринками стекает по загорелой коже, по ложбинке между грудями, плоскому животу. Узкий лиф едва удерживает налитые груди, а твердые соски так и манят к себе мои руки и губы.

Желание вспыхивает с новой силой, и я кладу правую руку на пенис, представляя, что это ее нежная ладошка. Или даже рот. Пухлые губы жадно впиваются в меня, мои руки гладят ее мягкую кожу, перебирают волосы.

— Чтоб тебя, – бормочу я от злости на себя и сжигающей меня страсти одновременно.

Интересно, какие звуки она издала бы, сдвинь я полоску трусиков и проведи пальцами по влажной промежности. Медовый голос, наверное, стал бы хрипловатым, с придыханием… Со стоном облокачиваюсь о стену и закрываю глаза, отчаянно представляя ее руку вместо своей.

Позволила бы Сесиль взять ее прямо там, у реки? Представляю, как она опускается на колени и, поглаживая языком, берет меня в рот. Щеки то надуваются, то опадают, острые ногти впиваются мне в бедра, когда я, держа ее за волосы, проталкиваюсь глубже в горло.

Возбуждение нарастает; яростно двигаю рукой, бесстыдно представляя, как трахаю Сесиль. Представляю, как ласкаю ее клитор, пока она не начинает умолять взять ее прямо здесь и сейчас, как ставлю ее на четвереньки на том самом валуне и отодвигаю ниточку бикини в сторону, как вхожу в ее теплое влажное лоно.

Наслаждение разливается по позвоночнику, движения учащаются и становятся порывистыми. Я в ней, и это потрясающе. Вхожу и выхожу, чувствуя, как при каждом движении яички шлепают по ее влажной коже. Она стонет, выдыхая мое имя, тем самым хрипловатым голосом, которым поет. Ее киска сжимается вокруг меня, когда она кончает.

Наконец тепло разливается по венам, рука слабеет, я едва стою на ногах. Зажмурившись крепче, двигаю рукой еще раз, представляя, как она шепчет мое имя.

Горячая струя вырывается вместе с неудержимой волной оргазма, которая, схлынув, оставляет лишь чувство стыда. Никогда тебе ею не овладеть, кретин. Иллюзия разбивается, когда сперма касается пола.