Книга Когда оживает сердце, страница 61 – Ханна Бейли

— Ничего ты не испортил. Наоборот, сделал место особенным. Будто мы обедаем с ним.

— Если бы он был здесь, велел бы кончать бездельничать и ехать к коровам. «Чтобы править лошадью, достаточно одной руки. Ешь чертов бутерброд, не отрываясь от работы». – Пытаясь точнее передать сердитый грудной голос деда, я вспоминаю, как он кричал это молодому Денни, обожавшему пикники. – Он был сварливым стариком, с которым непросто ужиться. Но если нужно, мог отдать последнюю рубашку.

— А-а, прямо как ты. – Она толкает меня плечом.

— Ты не первая, кто так говорит. – Я отпиваю тепловатую воду из бутылки. – Прежде чем окончательно назовешь это место своим любимым, позволь показать тебе мое.

— Переплюнуть это будет непросто. Впрочем, давай поглядим.

Она вскакивает и отряхивает пыль с джинсов. Ладони, хлопающие по ягодицам, напоминают, как замечательно было прижиматься к этой попке утром. Так и тянет коснуться ее, и необходимость подсаживать Сесиль в седло моего положения не облегчает. Она ставит левую ногу в стремя и подпрыгивает, чтобы перекинуть правую. Я крепко держу ее бедро, давая опору. Она уже устраивается на спине лошади, но я не тороплюсь убирать руку.

— Я готова, – улыбается Сесиль, и хоть я понимаю, что она имеет в виду, кровь приливает к паху.

Полуденное солнце палит безжалостно, на тропе из глинистого сланца жар встает волнами. В нос бьет лошадиный пот, животные недовольно фыркают. На пути к озеру нет даже маленькой тени, однако Сесиль вроде бы вполне довольна. Я проклинаю жару и извиняюсь, что не учел, как далеко нам ехать; она улыбается и отвечает, что нигде в мире сегодня ей не было бы так хорошо, как здесь. Мы ныряем в небольшую долину. Воздух сразу становится прохладнее, лошади неторопливо идут к деревьям. Хотя я бывал здесь миллион раз, от пронзительной синевы озера захватывает дух.

— Похоже, ты выиграл. – Не отрывая глаз от чистейшей, сверкающей на солнце воды, Сесиль ловко спрыгивает с лошади, как бывалая наездница. – Если тут еще и купаться можно, я признаю твое место лучшим.

— Можно.

Я закатываю штанины, собираясь помочить ноги, и оборачиваюсь. Ее рубашка развевается на ветру над головой, бронзовая кожа и светлые волосы сияют на солнце.

— Уф, адское пекло. Знаю, ты не любишь плавать, но сегодня просто обязан окунуться вместе со мной.

Джинсы падают на землю, пряжка ремня брякает о камень. Тем не менее я не тороплюсь последовать ее примеру, и она замечает мои сомнения.

— Не будь ребенком. Я уже видела тебя в боксерах, а мое белье не откровеннее купальника.

Да пошло оно все, Сесиль права. Раздевшись до трусов, я внезапно ощущаю неловкость: в сравнении с ее зацелованным солнцем телом я бледный, как поганка. Надо было чаще выбираться на речку с парнями. Мы осторожно ступаем по горячему каменистому берегу, пока нас не накрывает холод ледниковой воды. Сесиль с шумом втягивает студеный воздух, звук отдается у меня в паху.

— Японский бог! Я помнил, что вода холодная, но не настолько же! – говорю я, стуча зубами. Должно быть, я весь синий, а член вообще втянулся внутрь тела.

— Когда ты в последний раз здесь купался?

— М-м… лет десять назад. Или больше? Озеро было любимым местом мамы. В детстве мы часто проводили здесь время.

— Думаю, мне бы понравилась твоя мама. Озеро просто восхитительное, и я тоже люблю «Счастливые дни».