Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 66 – Синтия Кафка

— Элли, – начинает он, лаская меня взглядом, – мы собрались здесь сегодня благодаря тебе. Ты написала чудесный роман, давший жизнь фильму, и он тоже получился совершенно замечательный. Ты пережила те же приключения, что Леа, вынесла мой неуживчивый характер, считала стакан наполовину полным, радовалась, несмотря на трудности, и сумела расколоть мою броню. Ты полжизни мечтала о свете софитов и, даже если сегодня изменила мнение, от горсти блесток точно не откажешься. Они пластиковые и нелепые, но я хотел вручить тебе подарок в присутствии родственников и журналистов.

Он протягивает мне коробочку, я открываю ее дрожащей рукой, обнаруживаю… снежный шар и заливаюсь смехом. Подношу подарок к глазам, чтобы рассмотреть заключенную внутри фигурку, и вижу самолет с баннером. Надпись на нем гласит: «Ты выйдешь за меня?»

Я молча лью слезы, не в силах вымолвить ни слова. Воистину, предложения руки и сердца совершенно меня обезоруживают, но сейчас все не так, как было четыре года назад, сейчас я ликую.

Мой любимый становится на одно колено, и я незаметно скрещиваю пальцы, чтобы ничего, не дай бог, не случилось.

— Элеонор Плюк, ты выйдешь за меня?

Я киваю, вдруг застеснявшись.

— Громче! – кричит какая-то журналистка. – Мы не услышали ответа!

Скорее всего, это была моя сестра.

Я делаю шаг, сумев не упасть, выхватываю микрофон у моего почти жениха и повторяю:

— ДА! – повторяю так громко, что у всех в зале закладывает уши. – Сверху на сцену струится искусственный снег, напоминая мне о путешествии «По следам рождественской магии». Звучит песня «I Wanna Be Loved by You», с десятиметровой высоты нас освещает прожектор.

Тельма, одетая, как Мэрилин Монро, сидит на качелях, подвешенных к потолку, и поет, вызывая у меня смех пополам со слезами. Крис встает, одаривает меня целомудренным поцелуем, я в ответ впиваюсь его в губы.

— Дадим прессе то, чего она жаждет, – шепчу я Крису на ухо. Со всех сторон звучат аплодисменты.

— На случай, если забеспокоишься о кольце, ты знаешь, откуда его достать! – отвечает он, защемив мне пальцами нос.

Он явно пообщался с моим братом Микаэлем.

Я оглядываюсь, ищу глазами Кэсси. Она выбежала на сцену, чтобы поздравить нас. Надеюсь, кольцо у нее, а не у Думбо, иначе мы его никогда не увидим. В мозгу вдруг зажигается лампочка, я отвинчиваю цоколь шара и нахожу внутри кольцо – совсем простое, с крошечным бриллиантом.

Крис надевает мне его на палец.

— Джон предложил провести церемонию в образе Элвиса, если мы захотим, – шепотом сообщает он. – Можно пожениться в Рождество, на твой день рождения…

Я смеюсь, на сердце у меня легко. Тельма заканчивает свой номер под овацию публики, мы кланяемся, посылаем воздушные поцелуи. Тяжелый бархатный занавес опускается на сцену, Крис обнимает меня, его глаза блестят. Наш фильм не закончен, и я всегда буду играть лучшую роль в моей жизни.

Не знаю, как вы, а я обожаю читать благодарности. Кажется, что попадаешь за кулисы автора и он сейчас поделится с тобой своими секретами.

Вот почему мне не терпится открыть вам мои. Какие? Что я ела на завтрак в тот день, когда пошла в шестой класс? Равиоли, what else^[5]. Да, и была в белом. Опоздала на первый урок второй половины дня и хочу поблагодарить девочку из старшего, третьего класса, которая вытерла слезы перепуганной школьнице и показала, где находится мой кабинет. (Если узнаешь себя, напиши мне.)