Книга Пусть она вернется, страница 19 – Синтия Кафка

«Будь архитектором своего будущего».

Эта цитата с моей утренней карты – полная ерунда, но она вдруг подбодрила меня перед надвигающимся днем. Если честно, я бы предпочла совет по управлению стрессом. Я так боялась опоздать, что мы приехали в аэропорт Орли за два с половиной часа до посадки. Тим, конечно, не упустил случая посмеяться надо мной, но его присутствие меня успокаивает. Найти правильную стойку регистрации, получить посадочный, распечатать бирку для чемодана… Я задумалась, не бывает ли, чтобы кто-то отказался от полета из-за множества обязательных этапов. Тем не менее наши карты уже на столе. Резиновая лента транспортера утащила наши вещи, и нам осталось подождать только объявления выхода на посадку. Тим пользуется свободной минуткой, чтобы купить газету, а я наблюдаю за суетой вокруг и убеждаю себя, что в моем возрасте ни разу не летать на самолете не только позорище, но и логическое следствие исчезновения моей матери.

Когда я была моложе, у меня было много разных проектов, однако школьные каникулы были важным периодом для агентства по аренде автомобилей моего отца, поэтому занята в те времена была и моя мать. Ребенком я была уверена, что она работает в магазине велосипедов – мама постоянно повторяла, что «заснула прямо на руле», хотя на самом деле была лишь временным работником. Как и я сама. Я поняла это внезапно. Удивительно, как я не замечала этого раньше? Когда меня спрашивают, почему я не стремлюсь ни к чему иному, отвечаю, что, несмотря на мою любовь к порядку, временная работа меня не смущает. Там понятные условия. Приходишь, делаешь все, за что тебе платят, и идешь домой. Нет никакого испытательного срока, не надо вливаться в коллектив, никакой ответственности. Если бы меня вдруг одолело невыносимое желание открыть вагончик с сосисками в тесте, то это не нарушило бы ничьих планов.

Больше всего я хотела бы трудиться на заводе. Труд на конвейере открывает массу возможностей, самой важной из которых я считаю работу на автомате: стоит скоординировать мозг и тело, заучить порядок движений, и думать больше не надо. Я могу либо задействовать свое воображение, либо не думать вообще.

А может быть, я просто бессознательно выбрала тот же путь, что и моя мать.

Вибрация в кармане толстовки вырывает меня из плена раздумий. У меня на телефоне куча сообщений от папы в нашем семейном чате в WhatsApp. Он путешествовал не более моего, но, судя по сообщениям, явно предпринял попытку углубленного анализа.

«Не садись в первый ряд, мало ли что. Целую».

«И в последний не садись тоже, а то вдруг чего. Целую».

«Проверь, есть ли там кислородная маска, мало ли что. Целую».

«Старайся не ходить во время полета, а то вдруг чего. Целую».

«Не пользуйся НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ ТУАЛЕТОМ НА БОРТУ. Целую».

Я не очень понимаю, чем эти все «мало ли что» мне угрожают, но отвечаю эмоджи с поднятым пальцем, стараясь одновременно загнать поглубже мысли о том, что я в какой-то степени совершаю предательство.

Объяснить папе, что его домашняя девочка собирается сесть на самолет и провести две недели на острове, не раскрывая причин, оказалось делом непростым. Вдобавок мой день рождения, а значит, и день исчезновения моей матери попадает прямо на середину путешествия, и мы впервые проведем его порознь. По его лицу пробежали одновременно выражения удивления, беспокойства и огромный список вселенских катастроф, скрывавшихся за всеми этими «а вдруг чего». К счастью, Тиму удалось развеять все эти страхи. Он настоял на том, что я заслужила отпуск, и папа согласился. Он даже попытался выдавить улыбку, пусть и кривую.