Книга Пусть она вернется, страница 22 – Синтия Кафка

Дорога сужается, ведет под уклон, проходит под мостом и упирается в площадку. Отсюда видно море. А на экране навигатора нет ничего, кроме синевы.

— Есть же у меня право спросить, куда мы направляемся, или ты все равно скажешь «отпусти контроль»?

— На пляж Аренелла, если верить указателю. Посидим там?

Я хотела бы спросить, когда нам надо прибыть в отель, сколько до него километров или когда мы будем обедать. Но вместо этого я попыталась улыбнуться и сказать:

— Непременно. Я никогда еще не мочила ноги в Средиземном море.

— Это Тирренское море^[5], с этой стороны. Спасибо, что напоминаешь, как полезно смотреть в навигатор!

— Вау, но это все-таки настоящее море! – возражаю я недоверчиво.

Тим паркуется, продолжая насмехаться надо мной, и открывает багажник, чтобы достать полотенце из чемодана.

— Король импровизаций все-таки сумел сделать сюрприз!

— Если это касается чего-то важного, то это обязательно! Помочить ножки в воде меньше чем через час после прилета – это же волшебно, ты не согласна?

Я киваю. Еще даже нет шести часов вечера. Солнце жарит чуть слабее, чем когда мы только сошли с трапа самолета, но кругом толпы – как на пляже, так и вокруг игровой площадки в парке по соседству, оккупированной детьми.

Мы бросили полотенце, сумки, сбросили обувь и дошли до линии прибоя, чтобы ощутить мокрый песок пальцами ног.

— Прыгаем? – спрашивает Тим, взяв меня за руку.

И мы прыгаем в первую же волну, как в лужу. Я приготовилась ощутить пронизывающий холод, но вода оказалась совсем теплой, такой мягкой, что я почти пожалела, что не надела купальник. Море обнимает нас, омывая наши щиколотки, и, смеясь, мы выходим из воды и усаживаемся на полотенце.

Я никак не могу осознать, что мы на Корсике. Слева от меня возвышается то, что, по моим представлениям, не что иное, как крепость Бастия – она величественно вздымается на фоне темной зелени. А вдали, практически на линии горизонта, в тумане теряется некий остров, окруженный тайнами.

Я поворачиваюсь лицом к другу и обнаруживаю, что он наблюдает за мной с сияющими глазами.

— Что-то не так?

— Да все так. Я горжусь тобой, Марго. Если честно, я думал, что не решишься. Ты меня потрясла.

От волнения слова застревают в горле.

— Не принижай свою роль в этой истории. Без тебя я бы до сих пор искала, где распечатать посадочный талон.

Я бы хотела честно признаться, до какой степени восхищаюсь его добротой и заботой, но мне лучше удаются ехидные насмешки, чем выражения благодарности. Тем не менее я про-должаю:

— Ты помнишь про тетрадку, в которой мы писали?

Тим торжественно кивает, и я открываю рюкзак и вытаскиваю ее, а затем открываю на записи «Пусть она вернется».

Буквально сразу после исчезновения матери мы записали в нее разные, более-менее реалистичные идеи о том, как можно попытаться ее разыскать. Проконсультироваться у экстрасенса, принять участие в телешоу, организовать спиритический сеанс, нанять частного сыщика… Следует отметить, что мы не зачеркнули ни одного пункта. Тем не менее создание этого списка вместе с Тимом внушало мне мысль, что поиски так или иначе продолжались, и я принимала в них участие. Наконец, когда я поняла, что никаких шансов на возвращение моей матери не осталось, мы забросили тетрадку.

Я поглаживаю страничку кончиком указательного пальца.