Книга Пусть она вернется, страница 24 – Синтия Кафка

Я не захотела указывать имя матери, предполагая, что она, вероятно, его сменила.

Где ты прячешься, мама? Как тебе живется? Почему ты ушла?

Раз. Два. Три. Я глубоко дышу. Отпустить проблему проще, чем решить, что делать.

Тимоте ворочается во сне и наконец просыпается, положив тем самым конец моим терзаниям. Закрыв чемоданы, мы усаживаемся завтракать, положив мою тетрадку между нами.

— Опять зацикливаешься на своем списке дел? – поддразнивает меня Тим, разламывая круассан.

— Вовсе нет. Я привела в порядок наши записи, пока твой храп перекрывал шум моря. На этой странице записаны имена и адреса художников, выставлявшихся в Лури, по крайней мере тех, что упомянуты в городском блоге. У двоих есть мастерская или магазинчик в Эрбалунге, ближайшей отсюда деревне – я проверила по карте. Первый художник не подходит, он скульптор, но от нас не убудет навестить его. А второй, наоборот, мог быть знаком с человеком, которого мы ищем.

Тимоте удивленно смотрит на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Я нашла его сайт, пока ты спал.

— Это ты так отпускаешь проблему? Ты пахала всю ночь?

Я строю ему рожу и вздыхаю.

— Ты же меня знаешь, это не новость… я люблю планировать свое время. Выставка в Лури откроется только в субботу, поэтому надо спланировать все заранее. А где ты добыл эту информацию? Я до сих пор не получила ответ на письмо, которое отправила позавчера.

— Я позвонил в одно место, и мне повезло чуть больше, чем тебе, – отвечает Тим, пожав плечами, и добавляет: – Ты должна прекратить строить планы на все случаи жизни. Все предусмотреть невозможно, это не гарантирует, что мы пойдем по заранее намеченному пути. Это будет зависеть от наших открытий. Мы можем закончить путь и в Бонифачо, и в Аяччо… Чем меньше у нас исходных данных, тем важнее для нас получать информацию об изменениях ситуации. Надеюсь, что этих изменений будет не слишком много.

Тим взял мою тетрадь и пролистнул несколько страниц, прежде чем спросить:

— Это что?

— Все детали, которые я помню об исчезновении моей матери. Как ты уже знаешь, я не решилась обсуждать это в разговорах с отцом. Я попробовала реконструировать детали поисков, которые проводили тогда. Прежде чем начать расследование, нужно все отметить.

— И есть что-то интересное?

— Да вообще-то ничего. Моему отцу никто так и не помог в свое время. У матери было мало друзей, в основном коллеги по работе, к тому же она часто меняла их из-за временных должностей. Папа попробовал найти этих людей, но никто ее по-настоящему не знал. Он пытался встретиться с соседкой, которая вроде как была лучшей подругой мамы до встречи с ним, но даже не знал ее имени. Я думаю, что они поссорились или соседка переехала. В любом случае я никогда ее не видела.

— А родственников у нее не было?

— Нет. Она не знала, кто был ее отцом, а мать умерла еще до того, как они с папой познакомились.

— А друзья детства, одноклассники?

— Ничего. Похоже, что у моей матери было довольно трудное детство. Когда я задавала ей вопросы, она отвечала, что ничего не помнит и что лучше думать о будущем, чем о прошлом.

Было странно говорить о ней вот так открыто – долгое время это было для меня табу. Всякий раз, когда Селия, еще будучи маленькой, спрашивала нас, папа отвечал, что мама уехала в кругосветное путешествие и, может быть, когда-нибудь вернется.