Онлайн книга «Не суди по оперению»
|
— Надо, чтобы ты покричал. — Что? — Да, ты должен покричать, чтобы освободиться от этого напряжения. — Да вы совсем больны. Она лукаво улыбнулась: — Я этого никогда не скрывала. Видя, что она смогла отвлечь Алекса, Максин сказала: — Это научно доказано. В одном немецком исследовании, опубликованном в декабрьском номере журнала Health Psychologies[45] за 2012 год объясняется, что выплескивать свои эмоции гораздо благотворнее, чем сдерживать свое раздражение. Когда человек время от времени приходит в гнев, это увеличивает продолжительность его жизни и сокращает опасность физических и умственных нарушений. Те же, кто, как ты, держит в себе отрицательные эмоции, в большей степени подвержены сердечно-сосудистым заболеваниям, раковым опухолям, нарушениям деятельности почек и гипертонии. Алекс продолжал упираться: — Я рад за них. Но предпочитаю держать свои чувства при себе. Я, наверное, какое-то сугубо домашнее существо. — Есть домашние растения и животные, но домашних людей не бывает. Ты думаешь, что владеешь своими эмоциями, тебе приятно считать себя хозяином чего-то. Но на самом деле ты боишься расслабиться. Это такая эмоциональная трусость. Ты отказываешься рисковать. Ты опасаешься, что эмоции захлестнут тебя с головой, как волна, которая разрушит твой самоконтроль. Желая поглубже спрятать свои эмоции, ты себя только крепче зажимаешь. Алекс больше не решался смотреть старой даме в глаза. Откуда она так хорошо все про него знала? Это его интриговало и раздражало одновременно. — Мы с мужем, – продолжила Максин, – где бы мы ни жили, всегда находили возможность пойти погулять куда-то на природу. Пройдя несколько метров и убедившись, что мы совсем одни, мы принимались кричать что есть сил. Нам становилось безумно хорошо. Мы освобождались от всякого напряжения и от негативных последствий стресса. Поскольку Максин все еще не удавалось убедить Алекса, она перешла к более действенным средствам: — ААААААААААААААААААААААААА! Он подскочил так сильно, что стукнулся головой о потолок низенькой «Твинго». — Вы с ума сошли?! — Не окончательно, но почти что. Но это не за горами. АААААААААААА! — Прекратите! Нас услышат! Максин, с поднятыми в изумлении бровями, широким жестом обвела безлюдную местность вокруг них. — Ты что, боишься напугать коров? Мы здесь одни. АААААААААААААА! Я себя чувствую уже гораздо лучше. — Вы – да, но зато я сейчас оглохну. Если мы выберемся когда-нибудь отсюда, мне придется лечиться от глухоты… Прекратите так орать! У меня голова лопнет. — Если у тебя и лопнет голова, так оттого, что ты не даешь выхода своим эмоциям. Я не перестану, пока ты не попробуешь хоть один раз. А у меня чертовски громкий голос, я могла бы петь в опере… Максин собиралась снова заорать, когда Алекс ее остановил: — Хорошо. Пусть будет по-вашему. Но договоримся: я это делаю, только чтобы вы замолчали, а не для того, чтобы дать выход чему-то там, «впустить в меня жизнь» или ради каких-то еще научно доказанных глупостей. — Идет. Алекс расстроился. Он надеялся выиграть время, начав спорить с Максин. Но она, казалось, снова угадала его замысел. По правде говоря, ему было очень плохо. Он, как правило, не любил выражать свои чувства. Но тут, в своей бедной заглохшей без бензина «Твинго», в компании Максин, в деревне с восьмьюдесятью пятью жителями ему было совсем отвратительно. |