Книга Не суди по оперению, страница 95 – Зои Брисби

Даже само слово «чувство» его смущало. За ним стояла какая-то нагота, делавшая его уязвимым. От взгляда ясных глаз старой дамы эта неловкость лишь усугублялась.

— Закройте глаза.

— Зачем?

— Затем. Я не могу это сделать, когда вы на меня смотрите.

— Но я же прошу тебя крикнуть, а не пописать у меня на глазах.

— Это одно и то же.

— Не совсем. Я тебя, конечно, люблю, но предпочитаю первый вариант.

— Закройте глаза, или я не стану этого делать.

— До чего же ты трусишь иногда! Ладно уж.

Старая дама демонстративно повернулась к нему спиной и сложила руки на груди, тяжело вздохнув при этом. Но тут она заметила отражение молодого человека в боковом зеркале. Ничего не сказав, она стала смотреть за его приготовлениями.

Можно было подумать, что он настраивается стартовать в триатлонной гонке. Он глубоко вдыхал и выдыхал, широко раскрывал рот и растягивал губы. Максин стало смешно, но она удержалась от смеха, ни в коем случае нельзя было, чтобы Алекс заметил, что она за ним наблюдает. Видя его, она поняла, каких усилий стоило ему выполнить ее просьбу. Для нее речь шла лишь о том, чтобы прокричаться, для него дело было в другом… Ему надо было встать над своей природной робостью, над своим воспитанием, условностями, надо было выйти из зоны комфорта…

— А-а-а.

Никакой реакции.

— Ну вот, я крикнул. Можете поворачиваться.

— И это ты называешь крикнул? Я думала, какой-то котенок пищит в кустах. Давай посильнее.

— Не хочу.

— Плевать, хочешь ты или нет. Ты это сделаешь, и точка.

Максин снова заговорила не допускающим возражений тоном учительницы, которая не даст спуску упирающемуся ученику.

— У меня не получается.

— Подумай о том, что тебя выводит из себя. О девушке, которой на тебя наплевать, о своей депрессии, о врачах, о родителях, о полиции, которая тебя ищет, о тюрьме, о болезни, о смерти…

— АААААААААААААААА!

Максин подпрыгнула и ударилась головой об угол двери. Ее внимание привлекло то, чего она до сих пор не замечала.

— АААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Она снова подскочила, уклоняясь на сей раз от удара головой. Она постаралась разобрать, что написано на дорожном знаке, но с ее слабым зрением это было нелегко.

— ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Она была близка к цели. Надо сосредоточиться. Буквы, написанные на деревянной табличке, были кое-где стерты, но она начала разбирать слово. От такого напряжения ей стало больно глазам. Ей и без того было тяжело, а с этим горлопаном, оравшим у нее под боком…

— АААААА…

— Ты прекратишь орать? Невозможно сосредоточиться. Иногда диву даешься, что у тебя в голове!

Алекс, остановленный в своем порыве, когда его усилия уже начинали благотворно сказываться, решительно ничего не понимал.

— Но…

Старая дама взяла обеими своими морщинистыми руками голову Алекса и подтащила ее почти что до бокового стекла пассажира.

— Смотри! Мы спасены.

— Ничего подобного, – ответил Алекс, массируя себе шейные позвонки.

— Я же говорила, что название этой деревни мне откуда-то знакомо.

— Быть этого не может.

Максин уже хлопала от возбуждения в свои маленькие ладошки.

— Мы будем ночевать в юрте.

— Я так и знала, что эта визитка мне пригодится. И я была права, настояв на том, чтобы мы заехали на заправку. Иначе она никогда бы не попала ко мне в руки. Все-таки я очень часто бываю права. И ты должен ко мне прислушиваться.