Книга Не суди по оперению, страница 99 – Зои Брисби

Максин вынула большой отрез красной ткани. Да, в сундуке наверняка лежали деньги. Из-за открытой крышки Алекс не мог толком разглядеть его содержимое. Затем в руках старой дамы оказалось нечто вроде золотой цепи. Еще лучше. Мафиози, видимо, был еще и сутенером.

Пальцы Максин нежно погладили иссиня-черный мех, перебрали нитку белого и голубого жемчуга. Зачем этому мафиози жемчуг? Может, он был в моде среди воров? Грабитель на заправке был одет обыкновенно, если не считать балаклаву. Быть может, главари банд организованной преступности носят золотые цепи, жемчуга и меховые шубы? Ведь надевают же их рэперы.

Алекс наконец решил встать и пройти пару метров, которые его отделяли от трофеев в руках Максин. Она была на седьмом небе от счастья, с наслаждением ощупывала ткань, не обращая на Алекса ни малейшего внимания, и светилась улыбкой. Неужели она не понимает, что им грозят крупные неприятности?

— Надо все убрать на место и сделать вид, что мы ничего не видели. Это единственный шанс.

Старая дама, кажется, только сейчас вспомнила о его присутствии и удивленно подняла брови.

— Иди посмотри, это же великолепно!

Алекс закрыл глаза.

— Нет-нет! Чем меньше я увижу, тем больше у меня вероятности выкрутиться.

— О чем ты говоришь? У тебя совсем с головой плохо? И впрямь непонятно, кто из нас тяжелее болен…

Она взяла молодого человека за плечи и подтолкнула к сундуку. А так как он упрямо не хотел открывать глаза, то споткнулся и со всей силой рухнул на красную ткань, которую Максин достала первой. Теперь слишком поздно. Он уже впутался в историю. Можно позволить себе посмотреть, пока его не ликвидировал мафиози.

Ткань была мягкой и на удивление теплой. Он встал и смог увидеть ее целиком.

— Но… да это же костюмы!

— Да! – в восторге крикнула Максин, хлопая в ладоши. – Мы сможем переодеться и почувствовать себя настоящими монголами!

Только этого не хватало. В теперешнем их положении хуже нельзя было придумать. Быть посмешищем, конечно, вещь не смертельная, но и хорошего в ней мало.

Алекс сидел по-турецки на ковре с узором из розочек, облаченный в deel, хлопковую тунику со стоячим воротником и ассиметричным вырезом. Она была коричневого цвета, который оттенял пластрон из оранжевого атласа. Атласный же пояс обхватывал его талию. На голове у него красовался janjin – шапка из черного меха, заостренную верхушку которой украшал красный помпон. Расширяющиеся книзу рукава, отороченные по краям тем же черным мехом, что и шапка, как казалось Алексу, делали его похожим на летучую мышь.

Ослепительная Максин гордо восседала в зеленом женском deel. Вышитый на нем золотистой шелковой нитью узор символизировал долголетие. Золотисто-красный воротник жилета подчеркивал нежную кожу ее лица и голубизну глаз. Голову покрывала toortsog, круглая шапочка, а лицо обрамляли тонкие подвески, усыпанные жемчугом.

Алекс недоумевал, почему Максин выглядит как величественная монгольская принцесса, а он похож на помятого Пауэр Рейнджера.^[47]

— Здесь написано, что janjin символизирует процветание и счастье. Как тебе повезло!

— О, да, мне чертовски везет! – ответил Алекс, оттягивая воротник своего deel, который натирал ему шею.

— На нас летние вещи, – уточнила Максин. – А иначе они были бы подбиты шкурой козы или рыси.