Книга Искупление, страница 136 – Элизабет фон Арним

— Но почему нет? Она ведь одета, не так ли?

— Ты не можешь войти в спальню Милли, Фред. Это неприлично.

— Неприлично? С какой стати? Ведь я не какой-нибудь там… а ее деверь, так что не глупи, Мейбл.

Тогда-то Мейбл и засомневалась, несмотря на дурное предчувствие. Может, Фред прав, а она ведет себя глупо? В конце концов, Милли полностью одета, разве что без вуали и шпилек, да и лежит не на кровати, а на диване. Ей в самом деле нечего возразить. Почему бы Фреду не подняться к Милли, как в первый же вечер заходил к своей тете Перси? И все же мысль эта ей не нравилась. Фред знал, что Милли не простая невестка, или думал, что знает. Сама Мейбл больше в это не верила, поскольку ухаживала за ней, но в душе сознавала: едва ли это разумный довод, семья опровергнет его в два счета. Фред, однако, не сомневался в виновности Милли, а потому ему не следовало заходить к ней спальню.

— Почему тебе так не терпится? – неуверенно спросила она (если в последние две недели для Милли каждое ее слово было законом, то Фред говорил с ней в своей обычной манере: повелительно и безапелляционно).

— Я хочу поговорить о делах! Ты знаешь, что мне нужно: я беспокоюсь об этих деньгах, хочу поговорить о вложении средств.

— Разве я сама не могу узнать?

— Ты не стала ничего выяснять, когда я просил тебя об этом, а теперь я намерен взяться за дело сам. Я отвечаю перед семьей за сохранность этой суммы. Кажется, ты не понимаешь ценности денег. Скажи Милли, что я поднимусь к ней после чая.

— Ах, Фред, ты не можешь! Она в это время снова ложится в постель.

— Хорошо, тогда утром, сразу же после завтрака.

— Ох, но и после завтрака это невозможно: она еще не встанет.

На сей раз Мейбл слишком далеко зашла. Фред смерил ее долгим взглядом из-под густых бровей и отрезал:

— Тогда я поднимусь сейчас же!

Была суббота – уже две недели Милли жила у Фреда и Мейбл. Фред собирался после обеда встретиться с Джорджем на поле в Уэст-Титфорде, сыграть партию в гольф, но Джорджу придется подождать. Будь он проклят, если позволит Мейбл с ее «ты не можешь» ему помешать. За минувшие две недели он выслушал множество мнений от родственников, и все они считали крайне опасным, что деньги Милли так долго лежат где-то в спальне. Похоже, все находили странным, что Фред до сих пор не положил деньги в безопасное место, и это лишь умножало его тревогу и досаду на самого себя. Но не мог же он ни с того ни с сего ворваться в спальню к больной женщине и обыскать ее, верно? Уж точно не в спальню к этой женщине. Но пусть не сомневаются: он воспользуется первым же удобным случаем.

Конечно, Мейбл стояла твердо, как кирпичная стена, – пожалуй, даже переусердствовала в своей твердокаменности, решил Фред позднее, – но он не мог позволить ей встать между ним и его долгом по отношению к тысяче фунтов. В последнее время Фред почти не спал, все думал о том, как такая огромная сумма валяется где-то в доме только потому, что по какой-то необъяснимой причине он забыл спросить о ней в первый же день. Мысли о деньгах тревожили его все больше, и недомогание, приковавшее Милли к постели, которая при иных обстоятельствах стала бы поводом себя поздравить, превратилась в источник бесконечного раздражения. Вдобавок Фред сознавал: если что-то случится с деньгами, пока невестка находится под его крышей, семья, вероятно, возложит ответственность на него и пожелает, чтобы он возместил потерю, а такая перспектива нисколько его не радовала.