Книга Искупление, страница 58 – Элизабет фон Арним

Но молитвы всегда остаются без ответа: ей ли не знать! – по крайней мере, ее молитвы. И, не надеясь больше на помощь свыше, Милли, которая еще недавно клялась никогда больше не лгать, снова взялась за старое.

Как было этого избежать? Благодаря лжи Агата могла получить тысячу фунтов и думать, что деньги эти принадлежат ей. Так или иначе, она их получит. Это единственное, что могла для нее сделать Милли. Ах, если бы у нее было в десять, в двадцать раз больше! Но за исключением этой маленькой лжи Милли не думала больше кривить душой и не собиралась скрывать правду об Артуре, хотя уже сомневалась, что Агата ее поймет. Как охотно и с какой легкостью она обходила молчанием свой роман, но больше скрытничать не могла: как умолчать о том, кто не сегодня завтра мог стать Агате зятем? Теперь Милли ясно понимала, что, оставшись без единого пенни, должна выйти замуж за Артура, а поскольку при обычных обстоятельствах подобный поступок со стороны вдовы расценили бы как непристойную поспешность, его могла объяснить одна лишь правда. Однако признаться во всем было очень непросто. По спине Милли пробежал холодок, ее мучили сомнения, как примет Агата ее признание. Что, если она почувствует себя глубоко оскорбленной и возмутится? Весь ее облик и поведение говорили о строгой приверженности правилам морали. С годами она стала суровой и непреклонной, хотя в далекую пору их юности была натурой пылкой и страстной, живой как ртуть.

Милли сцепила ледяные пальцы. Неудивительно, что многие так часто утаивают правду – когда из доброты, когда из вежливости, когда из нежелания оскорбить или ранить. А может быть, из страха? Неужели она вновь, как это часто, к сожалению, случалось в прошлом, просто струсила?

Да, несомненно, так и было, ибо от одной мысли о том, что придется рассказать сестре об Артуре, Милли покрылась холодным потом. Она вздохнула и удержала ладонь сестры у себя на плече, потому что, услышав о пожертвовании Эрнеста на благотворительность, та порывалась ее отдернуть.

— Так это значит, – заговорила Агата, – что ты бедна? – В голосе ее слышалось изумление и недоверие. – Ты, Милли?

— У меня нет ни фартинга, – признала Милли и повторила, словно удивляясь своим словам: – Да, совсем ничего.

— Ты осталась совсем без средств? – Теперь от голоса Агаты веяло холодом: казалось, сердце ее захлестнула ледяная волна. Злой рок, что тяготел над ней, настиг ее снова в тот самый миг, когда она подняла было голову. Значит, Милли нищая? Колесо судьбы повернулось, и они с сестрой поменялись местами, теперь обладательницей денег стала она сама, и наследство, возможно, предназначено им обеим? О, но это невозможно. Разве мог Эрнест… да и с какой бы стати? Что толкнуло его на этот странный, чудовищный поступок?

— Тебе это кажется странным, верно? – спросила Милли. – После стольких лет, прожитых в довольстве и праздности. – Она порывисто сжала руку Агаты. – Я ведь говорила, Агги, что тебе понадобится безграничное терпение и любовь, вся твоя любовь ко мне?

— Конечно, Милли, я люблю тебя, – заверила ее Агата и снова попыталась высвободить руку. – Вот было бы странно, если бы сестры не любили друг друга. Но собственный горький опыт убедил меня, что трудно любить, когда живешь в нищете.

— Но ты говорила, что вы с Гастоном…