Онлайн книга «Искупление»
|
— Мало ли что я говорила, – перебила ее Агата, и, казалось, в тоне ее прорвалось раздражение. – Говорю тебе: это трудно, – боюсь, моей тысячи фунтов нам едва ли хватит… Она осеклась. — Чтобы любить, – тихо закончила фразу Милли. — Чтобы жить, – поправила ее Агата. – Ясно же, что превыше всего жизнь: без нее не может быть любви. — Нет, превыше всего любовь: без нее не может быть жизни, – возразила Милли, и дрожа от страха, воспользовалась случаем и прибавила: – Вот почему… вот почему, в сущности, и появился Артур. Наступила тишина. Агата сидела, глядя на гладко причесанную голову и полные плечи, склоненные к ее коленям. Артур. Не это ли имя вырвалось у Милли на лестнице? Кто он такой и откуда взялся? Почему его имя уже не в первый раз всплывает в разговорах? Она порылась в памяти. Наверное, это один из бесчисленных Боттов-зятьев. Но если это так, при чем тут вся эта чепуха, которую молола Милли насчет любви во имя жизни? — Он один из Боттов? — Нет, – отозвалась Милли. – Как раз наоборот. — Наоборот?.. И тут Милли ринулась в ледяные воды правды. Задыхаясь от волнения и уже не следя за правильностью речи, она выпалила: — Это тот мужчина, из-за которого Эрнест отдал все свои деньги на благотворительность. – И пока Агата силилась разгадать смысл ее слов, поспешила прибавить неожиданно четко и твердо, ибо время пришло и уже ничего нельзя было изменить: – Тот мужчина, за которого я собираюсь выйти замуж. Часы показывали ровно десять, когда Милли произнесла это, но Агата еще долго оставалась в ее комнате и спустилась этажом ниже лишь в два часа, чтобы провести остаток ночи у себя в спальне. — Мне больше нечего сказать, – бросила она напоследок перед уходом, в темноте, поскольку свеча давно догорела. Милли полулежала на смятой постели, разбросав руки и уткнувшись лицом в подушку. Она была так измучена, что смогла лишь пробормотать в ответ: — Надеюсь… Но, к счастью, Агата ее не услышала. «Значит, конец всему, – вяло подумала Милли, когда дверь закрылась за той, кого она воображала своей сестрой. – Надо смотреть правде в глаза… – Мысли едва ворочались в ее затуманенной усталой голове. – Да, а правда такова, и приходится это признать… к чему притворяться… будто все не так… это было бы… просто глупо…» С закрытыми глазами и склоненной головой, Милли медленно села на кровати и принялась стаскивать с себя одежду, почувствовав, что и секунды больше не выдержит, если не разденется, потом забралась под измятое одеяло и провалилась в глубокий, тяжелый сон. Этажом ниже Агата не спала и не раздевалась. Думать о таких простых, обыденных вещах со спокойной душой после недавних откровений Милли казалось ей немыслимым, невозможным, это было бы преступлением против нравственности, ибо нынче ночью она вдруг узнала, что все минувшие годы любила ту, чья жизнь была полна вероломства, и верила ее лживым россказням; что из всех женщин на земле именно ее сестра оказалась блудницей, публично опозоренной, заклейменной в завещании Эрнеста. Помимо негодования, стыда и ужаса потрясенную Агату преследовало чувство нереальности происходящего. Никогда не забыть ей часов, проведенных в спальне Милли. Не это ли самое тяжкое из испытаний, что послал ей безжалостный рок? Ибо в других несчастьях она сохраняла достоинство, надежда давала ей силы бороться, гордость помогала сносить с высоко поднятой головой самые жестокие удары судьбы. Но в грязной жалкой истории презренного греха, которую с редким цинизмом поведала ей та особа, что некогда приходилась ей сестрой, не было и намека на достоинство, гордость и непреклонную волю. Какое бесстыдство! Она посмела сравнить свое поведение – многолетнюю супружескую неверность – с поступками Агаты, а когда та ясно выразила свой ужас и отвращение, заявила, будто она сделала то же самое, когда уехала с Гастоном. |