Онлайн книга «Искупление»
|
Милли сидела молча, стиснув зубы, поскольку твердо знала: в подобных случаях тому, кто возражает, только и остается, что сделать вид, он не против, причем постарается, чтобы ему безоговорочно поверили. — Это верно, – согласился Артур. – Может, тогда разбить и вторую чашку, чтобы, так сказать, поставить точку? — Как романтично, – улыбнулась Милли. — Ну, во мне пробудилось романтическое чувство. В конце концов, мы были здесь счастливы. — Очень, – подтвердила она. — Хотя, наверное, я совершенно тебя замучил. – Артур вдруг вспомнил, как годами заставлял Милли блуждать среди руин античной Греции и Рима (в беседах с Сильвией он вовсе не упоминал о раскопках, ей он читал Китса и Шелли). – Ты, должно быть, ужасно скучала. — Ну, разве что иногда, – усмехнулась она. — Дело в том, что, когда чем-то увлечен, я целиком отдаюсь любимому делу и забываю обо всем остальном, – объяснил он виновато. – Стоит мне оседлать любимого конька, и я готов заговорить собеседника до смерти. — Мы скакали вдвоем на твоем коньке, помнишь? Я сидела в седле позади тебя, – произнесла Милли и быстро прибавила с улыбкой: – Но мне это нравилось, и к тому же было очень познавательно. — Познавательно! Не знаю, что уж… – Артур осекся, поднялся и отнес осколки чашки в мусорное ведро. – Так что, разбить вторую? — Вторую? О чем ты? — Чашку. — Нет, лучше возьми ее с собой в Оксфорд, на память: подарок из Челси для хорошего мальчика. – Артур не смотрел на нее, и Милли смогла наконец откинуть голову на подушку. Ах, как же она устала, как ей хочется домой! Ну почему она не может встать и наконец уйти? Чего выжидает? — Милли, скажи, – стоя к ней спиной, спросил Артур. – Ты считаешь меня идиотом? — Почему, дорогой? – удивилась она, не открывая глаз. – Из-за того, что ты хотел разбить вторую чашку? — Нет. Из-за женитьбы. — Ну а почему бы тебе и не жениться? Артур подошел к дивану и остановился напротив Милли. — Ей всего девятнадцать. На лице его отражалась смесь противоречивых чувств, гордость и изумление боролись в нем со стыдом, и, глядя на него, Милли подумала: «Вот уж правда: нет никого моложе тех, кто уже немолод, когда, неважно почему, к ним возвращается юность». Она же чувствовала себя очень старой, несчастной и безумно одинокой. — Это самый подходящий для тебя возраст, – произнесла она мягко и протянула к нему руку. — Конечно, на самом деле ты так не думаешь. Милли вздохнула. Эти усилия… о, это было чересчур… — Но я правда так думаю, Артур. Ты не хочешь присесть и все мне рассказать? — Кажется, это… – Он коснулся ее крепового рукава и нерешительно замолчал. – Наверное, это было бы слишком… ты только что пережила… — Ну пожалуйста. — Ты ведь понимаешь, если бы я только знал… — Но ты не знал. Садись и рассказывай. — Если бы я только знал, – настойчиво повторил Артур, положив руку на рукав Милли. Ему хотелось найти верные слова, сказать что-то доброе, достойное, но он вдруг понял, что не в силах притворяться, будто смерть Эрнеста что-то изменила бы, если б ему стало о ней известно. Напротив, Артур сознавал: ничто бы его не остановило, с тех пор как он встретил Сильвию. — Пожалуйста, – взмолилась Милли. – Может, ты все же присядешь? Артур не был бездушным и вовсе не желал кого-то ранить, уж точно не Милли, своего единственного близкого друга, что утешал его многие годы, спасая от одиночества, а потому, начав свой рассказ, продвигался вперед крайне осторожно, тщательно подбирая слова. Но хоть он и старался как мог, восторги нет-нет да и прорывались наружу, счастье напоминало о себе мелкими уколами. Артур приложил все силы, чтобы представить Сильви… |