Книга В этот раз по-настоящему, страница 116 – Энн Лян

Затем, будто не в силах удержаться, Эмили спрашивает:

— Ты поссорилась с Кэзом?

Звук его имени обжигает. Все, что я умудряюсь сказать:

— Извини.

Даже не уверена, за что именно извиняюсь. За то, что лгала всем о наших с ним отношениях, лгу даже сейчас? Наврала в своем эссе? Привела Кэза в жизнь моей сестры, хотя она знает не хуже меня, как ужасно терять людей, которые тебе дороги, как редко можно найти на новом месте кого-то, кто сможет дать тебе ощущение дома? Просто всего так много. Так много того, в чем я облажалась. Того, что я сделала неправильно, и я повторяю:

— Извини. Знаю, ты правда к нему привязалась.

— Я к нему привязалась, – медленно проговаривает Эмили. Затем поднимает глаза, и я поражаюсь двум вещам: во-первых, насколько она выросла – ее голова теперь почти на одном уровне с моим носом. А во-вторых, ее свирепому, оберегающему взгляду, как будто наши роли поменялись и теперь она старшая сестра, которая мир бы разрушила ради меня. – Но если он тебя обидел, я его сразу же разлюблю. Даже не приглашу на мой следующий день рождения.

Я выдавливаю из себя тихий смешок, но и в этом звуке слышится печаль.

— Нет-нет. Дело не в этом. Скорее… – «Скорее это я плохо с ним обошлась».

— В любом случае, – продолжает Эмили, прислоняясь спиной к стене, – он мне нравился потому, что когда вы вместе, ты становишься…

Ей снова удается меня удивить.

— И какой же… я становлюсь рядом с ним?

И она просто говорит:

— Счастливой.

На следующий день Кэз в школе не появляется.

И еще через день. И через два дня. Он не читает ни одно мое сообщение с вопросами, все ли у него в порядке, как и не слушает голосовые с предложением составить план для интервью, и в итоге через сомнительный сайт я узнаю, что Кэз Сонг попросил двухнедельный перерыв в занятиях, чтобы закончить съемки сериала.

Ну а я…

Выживаю. Чищу зубы, хожу на уроки и пишу конспекты. Я даже заканчиваю обещанную Саре Диаз статью – на этот раз более длинную и серьезную, о медленном крахе индустрии репетиторских центров в Китае, – которая будет напечатана в весеннем выпуске «Крейнсвифта», – и отправляю электронным письмом. А когда Сара подтверждает получение заодно с вопросом: «Вы готовы к интервью?», я пытаюсь подавить панику.

Не знаю, как написать, что не уверена, придет ли Кэз вообще. Заговорим ли мы с ним вновь. Когда я вспоминаю яркую, как молния, вспышку обиды – переходящую в гнев – в его глазах, звук его шагов по лужам, у меня каждый раз такое чувство, словно мое сердце кто-то сжимает в кулаке. Я не знаю, есть ли у нас шанс когда-либо найти дорогу обратно. Но от интервью зависит слишком многое: моя карьера, репутация Кэза, построенная нашими усилиями картинка в глазах аудитории. Поэтому ответ я пишу как можно более расплывчатый: «Все идет по плану».

И возможно, когда со всем этим будет покончено и я буду лежать одна в своей спальне, обводя взглядом пустые стены, я подумаю о Кэзе, и к моему горлу подступит комок. Возможно, я представлю, как он снимается в очередной дораме, смеется с Минжи, поет караоке со своими великолепными партнершами, и вопьюсь ногтями в подушку. Возможно, я буду ужасно по нему скучать, возненавижу и прокляну его имя.

Но в остальном у меня все хорошо. Просто великолепно.