Книга В этот раз по-настоящему, страница 119 – Энн Лян

Высыпаю в стакан с горячей водой один из пакетиков и размешиваю коричневый порошок до его полного растворения, стараясь не задохнуться от запаха.

По причинам, которые я еще не до конца понимаю (хотя они имеют какое-то отношение к жэньцин, или личным связям), деловая культура Китая предусматривает множество поздних ужинов со спиртным – настолько много, что почти невозможно высоко продвинуться в карьере, если не пьешь. Показательный пример: большинство маминых крупных контрактов были подписаны за рюмочкой байцзю ^[24] или бокалом красного вина.

Проблема в том, что Ма ненавидит алкоголь, но я подозреваю, она выпила бы и жидкий огонь, если бы решила, что это поможет ей заключить сделку.

— Ай-Ай? Что это ты делаешь здесь так поздно?

Я оборачиваюсь на мягкое шарканье тапочек и протягиваю Ма стакан с лекарством.

— Обеспечиваю тебя отсутствием похмелья завтра утром, разумеется. – Я прислоняюсь спиной к кухонной стойке. – Знаешь, я уверена, что сейчас мы должны поменяться ролями.

Она закатывает глаза, но одаривает меня теплой улыбкой:

— Хао хайцзы. Ты очень заботливая.

— Ага, ага. – От комплиментов мне всегда не по себе. – Просто выпей, пока теплое.

Она выпивает содержимое стакана двумя большими глотками, а затем так усиленно изображает гримасу отвращения, что я невольно хихикаю.

— Видимо, правду говорят. – Она качает головой с задумчивым выражением в глазах. – Иногда то, что полезно для нас… противно на вкус.

— Вау, Ма, это суперская мысль! – Я фыркаю. – Поделись ею с Ба для его следующего сборника стихов.

— Может, и поделюсь, – говорит она очень серьезно, и через мгновение мы обе уже заливисто хохочем.

Но где-то в промежутках между взрывами веселья мой смех слабеет, и я начинаю думать обо всех вещах, о которых думать вовсе не следует, вроде Кэза, и моей неудавшейся писательской карьеры, и обманов, которые я все еще храню внутри себя… Мое лицо внезапно сморщивается, и я начинаю рыдать так, как не плакала никогда раньше. Так, будто никогда не прекращу.

— Ай-Ай? – Ма сбита с толку, и это логично, учитывая, что мои эмоции сделали разворот на 180 градусов за считаные секунды. – Что случилось?!

— Н-н-ничего. – выдавливаю я через самые отчаянные рыдания, с громкими всхлипами, икотой, учащенным дыханием и соплями, текущими по лицу. – Я… в порядке. В полном.

— Это из-за того парня, Кэза? – Ма обнимает меня одной рукой, обдавая смесью кисловатого аромата вина и жасминового парфюма.

Я одновременно киваю и мотаю головой, а всхлипы все сильнее сотрясают тело.

— Это не… Это…

Не знаю, как ей объяснить.

Потому что да, это из-за Кэза, естественно из-за него – из-за мальчика, что пронес меня сквозь дождь и больше не показывался на глаза. Но Кэз не единственный, из-за кого я убита горем.

Есть еще и Зои.

И хотя я сильно, всем сердцем, скучаю по ним обоим, это ощущается по-разному. Скучать по Зои едва ли не хуже. Потому что нет на свете тысяч книг, стихов и фильмов, которые точно описывали бы то, что я чувствую, как нет и подходящих красивых лирических песен, чтобы я могла плакать под них и подпевать им в машине. Нет руководства о том, как пережить потрясение такого рода; нет лекарства, чтобы облегчить этот конкретный вид боли. Расставания влюбленных постоянно романтизируются, они обсуждаются везде и всеми, но расставания друзей переживаются в одиночку, словно они ранят не так больно.