Книга Песнь затонувших рек, страница 114 – Энн Лян

Следующие несколько месяцев я пыталась забыть стихотворение и все то, что могло быть написано между строк, а также человека, написавшего его. Всякая мысль о нем была подобна удару кинжала, меня пронзала холодная резкая боль, и рана начинала кровоточить. Но все же я не могла перестать думать о нем.

Боль в сердце усилилась.

Я проснулась в холодном поту, хватая воздух ртом.

Час был темный, солнце еще не думало вставать. Сквозь сон все вокруг казалось окутанным белым туманом. Моя рубашка насквозь промокла от пота. В комнате было холодно. Пытаясь отдышаться, я вспомнила свой сон, прежде чем тот забылся окончательно.

Мне снился Фань Ли. Мы были в «Доме у поющей реки», но случилось что-то ужасное. Пожар, наводнение, стихийное бедствие — я уже забыла. Я только помнила, что он велел мне спрятаться и усаживал меня в лодку, которая выглядела совсем ветхой и разваливалась на глазах. «Тут безопасно», — твердил он, а в его темных глазах читалась печаль, будто ему было известно что-то, о чем я не догадывалась. Я не хотела его отпускать, цеплялась за рукава его платья, плакала, хотя в жизни делала это редко. «Не бросай меня. — Горло до сих пор саднило, будто я на самом деле выкрикивала эти слова. — Я не хочу уезжать, прошу, не заставляй меня». Что-то подсказывало, что, если я сяду в эту лодку, если он меня отпустит, я никогда больше не увижу его.

Но потом выражение его лица похолодело, и он велел мне продекламировать наизусть книгу, которую мы изучали, слово в слово, в правильном порядке. «Какую книгу? — крикнула я, отчаянно пытаясь вспомнить. — Какую? Скажи!» Откуда ни возьмись появилась Чжэн Дань, и все изменилось: теперь мы стояли на противоположных берегах реки. Она смотрела на меня, ее лицо было каменным, глаза безжизненными, как у призрака. «Ты знаешь, что за книга? Можешь мне помочь?» — спросила я, но, когда она открыла рот, чтобы ответить, ее вырвало кровью. Кровь извергалась из нее сплошным потоком. Ее было так много, что Чжэн Дань вся сморщилась, ее кожа посинела. «Поспеши, — прохрипела она, когда кровь перестала литься. Даже белки ее глаз были испещрены кровавыми прожилками. — Поспеши. Ты обещала…»

— Си Ши, Си Ши, что с тобой? — Фучай стоял передо мной на коленях, его лицо, как всегда, было прекрасным и ласковым, но глаза потемнели. Платье распахнулось на его груди и соскользнуло с плеч, когда он придвинулся ближе. Луна осветила его напряженные мышцы.

— Просто сон, — пробормотала я и потерла глаза. Мне часто снились сны, но самые яркие — именно в те ночи, которые я проводила с Фучаем. Может, так проявлялось чувство вины. Однако в последнее время кошмары участились. Они будто предвещали что-то… что-то ужасное.

И сердце теперь болело почти постоянно. Сейчас его пронзила такая невыносимая боль, что я невольно схватилась за платье, проверяя, не течет ли кровь, не ударили ли меня кинжалом, пока я спала. Но крови не было. И все же я дрожала от невыразимой агонии, зуб на зуб не попадал.

Не говоря ни слова, Фучай накинул одеяло мне на плечи и крепко обнял. В этом жесте не было ни похоти, ни подвоха, ни скрытого мотива: он просто пытался утешить меня. От потрясения я не могла произнести ни слова. Снаружи пели цикады, а по стенам спальни скользили голубые тени, как души, заблудившиеся в городе призраков.