Книга На твоей орбите, страница 51 – Эшли Шумахер

Но здесь, сейчас, я чувствую…

— Все в порядке, – говорю я маме. И, прежде чем она успеет засомневаться в моем ответе, подхожу к плите, надеваю рукавицу и заглядываю внутрь. Решив добавить капельку правды к своим словам, я продолжаю: – Мне просто хотелось сходить на встречу клуба натуралистов в эти выходные.

Мама все еще странно на меня смотрит, и я меняю тему:

— Сыр пузырится. Мне вытащить?

— Будет готово через десять минут, – говорит мама. – И, кстати говоря, достанешь еще одну лазанью из холодильника? Я приготовила ее для Сэма и его родителей в качестве благодарности за то, что он тебя подвез. Скажи, чтобы передал маме: выпекать на ста девяноста градусах минут сорок.

Мне не хочется сейчас встречаться с Сэмом, пока в венах еще бурлит адреналин. Но я не могу придумать нормальную отговорку, чтобы избежать встречи и при этом не вызывать у мамы еще больше подозрений, так что достаю блюдо и отправляюсь к дому Джорданов.

Дверь открывает отец Сэма. Интересно, это будет наш новый шаблон? Я буду встречаться с мистером Джорданом в дверях и дырках в заборе? Интересно, будут ли его глаза всегда так знающе блестеть, словно он прекрасно понимает, что творится в головах у «нас, детей»?

Может, он и правда понимает, потому что после «Здравствуй, девочка в заборе», говорит:

— Вижу, ты научилась пользоваться дверью – мой тебе поклон. Ты хочешь увидеться с моим сыном или оставить приготовленное мамой блюдо и скрыться в сумерках?

Интересно, может ли он прочитать неуверенность на моем лице? Я пытаюсь придумать ответ, когда с лестницы спускается Сэм и наши взгляды тут же притягиваются друг к другу.

— Привет, – произносим мы одновременно и оба смеемся.

В качестве объяснения я показываю алюминиевую миску.

— Мама вам передала. Это лазанья. О, я должна сказать твоим родителям, сколько ее выпекать, но я забыла. – Поворачиваюсь к мистеру Джордану. – Я забыла, – повторяю уже ему. – Простите.

Сэм подходит ко мне, встает очень близко. Если я дерну пальцами, смогу дотронуться до его руки. Но я не двигаюсь.

— Я схожу с ней, – говорит Сэм отцу. – Узнать температуру выпекания и все такое, да?

Мистер Джордан кивает и забирает у меня лазанью:

— Да, но потом сразу назад. Скоро придет твоя мама и мы будем праздновать ее повышение. Нова, мы все запишем и съедим лазанью завтра. Передавай маме спасибо.

— Конечно, – говорит Сэм. – Сразу назад.

Улыбка мистера Джордана так похожа на улыбку Сэма. Если бы я не знала, не помнила о жизни «до», я бы даже не сомневалась в том, что это его биологический отец.

До моего дома рукой подать. Практически в буквальном смысле. Сэм, видимо, тоже это понимает, потому что его обычный широкий шаг становится до смешного замедленным и коротким.

— Выглядишь как неуклюжая балерина, – говорю я ему.

— Я и есть неуклюжая балерина, – парирует он. – Тренер постоянно заставляет нас выполнять балетные упражнения, чтобы улучшить работу ног. У меня всегда ужасно получается. Ну, не хуже всех, но близко к этому.

Мы уже почти у моего дома, и, чувствуя, что время на исходе, я выпаливаю:

— Так хорошо.

Потому что правда хорошо. Идти рядом с ним, не чувствуя давления со стороны. Почти как в жизни «до», когда мы были маленькими и «правда обещаний» еще не существовало, потому что мы знали, что будем видеться каждый день.