Книга На твоей орбите, страница 52 – Эшли Шумахер

— Ты так говоришь только потому, что я не заставил тебя возвращаться через дырку в заборе, – смеется Сэм.

После наступает мгновение тишины, однако я не назвала бы ее некомфортной. Такая тишина наступала в нашем детстве в промежутках между громкими речами правителей Улиткограда и столкновениями игрушечных машинок.

Мне нравится эта тишина. Хочется нарушить ее вопросом о «Краше», как вдруг воздух прорезает высокий мелодичный голос:

— Сэм! Сэмми! Подожди!

Я уже видела Эбигейл Шепард – в мой первый день в этой школе, когда она стояла у доски и рассказывала про личностный тест, и в другие дни, когда она была рядом с Сэмом, а я не могла отвести от нее глаз.

Она симпатичная – и это еще слабо сказано. У нее длинные светлые волосы, почти как у Лиэнн, только у Лиэнн они похожи на русалочьи, а у Эбигейл блестят, как у супермодели.

Она одета в комбинезон с лифом-бандо и шлепки. Если бы я надела такое, то выглядела бы как маленькая девочка в косплее куклы Барби, но на Эбигейл комбинезон смотрится естественно и уместно.

Люди следуют шаблонам. Я видела десяток Эбигейл в десятке городов: победители генетической лотереи, которые спокойно плывут по жизни. И почти всегда выбирают себе в партнеры кого-то похожего.

Она притягивает к себе Сэма – ужасно напряженного, – вынуждая его наклониться, и целует в щеку.

— Привет, милый. – Она улыбается. И продолжает улыбаться, повернувшись ко мне, без единого намека на язвительность или ревность. – О, привет! Ты новенькая, да?

Кажется, я пытаюсь улыбнуться в ответ, но не уверена, что у меня получается.

— Привет, да. Я Нова. – А затем, видимо, решив, что ситуация недостаточно неловкая и нужно ее усугубить, я показываю на себя и на Сэма. – Мы соседи.

— Ага, – соглашается Сэм странным голосом. – Я провожаю ее домой, хотим спросить у ее мамы про лазанью, которую она передала.

Я жду. Осознания предательства, вспышки неуверенности в себе, которая превращается в пожар ярости и боли, жду, когда Эбигейл поймет, что ее парень проводит время с другой девушкой наедине.

Не дожидаюсь. Эбигейл выглядит так, будто я сообщила, что небо голубое, а вода мокрая. Ей абсолютно все равно.

— Клево, – говорит она. – Не против, если я присоединюсь?

Она пристраивается к нам, кажется не услышав нотки безумной паники в сдавленном, но при этом чересчур радостном голосе Сэма, когда он произносит: «Конечно!»

Я жду неловкого молчания или того, что Эбигейл будет общаться с Сэмом, демонстративно игнорируя меня, но вместо этого Эбигейл идет рядом со мной, так что я оказываюсь между ней и Сэмом.

Напряжение между нами сильное, хоть я и напоминаю себе, что у Эбигейл нет причин для беспокойства. Мы с Сэмом столько раз обсуждали, что не хотим ничего менять, особенно в том, что касается его отношений с Эбигейл и моего отсутствия отношений с кем бы то ни было.

— Ты с нами на английском, да? – спрашивает Эбигейл. – Сидишь сзади? Я не знала, что вы с Сэмми соседи! Садись с нами на уроке. – Она охает, будто ей пришла в голову идея. – И в столовой тоже! Поверить не могу, что Сэм тебя не позвал. – Она замолкает и смотрит на него сурово. – Грубиян.

— Места нет, – говорит Сэм.

Его голос осторожный и ровный, но комментарий меня все равно кольнул. При том что аргумент вполне резонный, при том что мы ходим по краю между тайным и личным, отчасти мне все равно обидно, что он не ухватился за идею быть ко мне ближе на единственном нашем общем уроке. Хоть мы оба и знаем, какая это плохая идея. Мы так договорились.