Книга На твоей орбите, страница 49 – Эшли Шумахер

— Привет, Сэм, – прошептала она. – Слушай, мне нужно вернуть…

— Эбигейл Шепард, какой сюрприз, – прервал ее Лис все тем же голосом спортивного комментатора. – Ты еще кого-то пригласила на выпускной?

Он поднял колокольчик, собираясь позвонить, но я удержал его руку – на глаза у Эбигейл наворачивались слезы.

— Чел, – сказал я, понизив голос. – Прекращай.

Лис, наконец осознав ситуацию, опустил колокольчик и так же тихо произнес:

— Оу.

Может, слезы и стояли у Эбигейл в глазах, но она делала все возможное, чтобы не проронить ни одной. Я узнал эту тактику: я называл ее «дышать через глаза». Это когда ты открываешь глаза как можно шире и пытаешься заставить слезы вернуться обратно.

Может, это меня зацепило.

Или то, как она расправила плечи, взглянула Лису прямо в глаза и сказала:

— Мне нужно вернуть билет. У меня больше нет пары на выпускной. Могу я получить свои деньги назад?

Что бы меня ни зацепило, мгновение спустя я уже доставал пятьдесят баксов из кошелька – остатки подарка на Рождество – и протягивал их Эбигейл.

— Я оплачу билет, – сказал я ей. – И… мы можем пойти вместе? Если хочешь.

Я думал, мне всегда будет этого достаточно. Того, как ее плечи опустились от облегчения, ее улыбки, которая была так не похожа на ее обыкновенную, а уже тогда предназначалась исключительно мне. У меня раньше были девушки. Ни одни отношения не длились дольше пары недель, и расставались мы всегда по обоюдному желанию, потому что просто не сошлись.

Наверное, часть меня подумала… Она одна, Эбигейл. Она одна, я один. Если я ни с кем не полажу, если отношения всегда будут немного трудными, немного странными, почему бы не начать их с кем-то, кто мне по крайней мере нравился?

А она мне нравилась. И сейчас нравится, если взглянуть на нее объективно. Она добра ко всем. Слушает разную музыку. Неважно, в каком жанре и кто поет. Однажды мы сидели в моем пикапе и она поставила последний альбом поп-певца, которого терпеть не могла. Когда я спросил зачем, она ответила: «Каждый творец заслуживает нескольких шансов. Может, этот альбом станет моим любимым!» Не стал, но я был восхищен ходом ее мыслей.

За секунду между вопросом Эбигейл и моим ответом я представляю и наше начало, и наш гипотетический конец. Не в первый раз за последние несколько дней говорю себе, что нас с Эбигейл достаточно. У нас есть планы, общие цели. Если это не любовь, то что?

— Все в порядке, – говорю я ей.

Она улыбается точно так же, как улыбалась прошлой весной перед выпускным, и я почти верю, что сказал правду.

* * *

Нова

Сегодня мама в одном из своих странных настроений.

Это легко понять по запаху лазаньи, чесночных узелков и «салата Новы» – так она называет Цезарь с экстра-порцией моего любимого сыра.

Иногда на маму накатывает паника, что у меня плохое детство, а она – плохая мать: разве матери с дочерьми не должны сидеть за одним столом и обсуждать день за приготовленным со всей материнской любовью обедом?

Я уже не пытаюсь убедить ее, что ей не нужно ничего компенсировать и что работа, которую она так любит, не нанесла мне непоправимый ущерб. Не пытаюсь, вероятно, потому что беспокоюсь: вдруг это все-таки не так. Или потому, что у мамы получаются обалденные чесночные узелки, особенно когда она делает их по бабушкиному рецепту.