Книга Тайный сад в Париже, страница 31 – Софи Бомон

— Ну и как, мсье Обан? Выбрали для себя идеальный цветок на сегодня?

Видимо, от его слегка поддразнивающего тона Даниэль слегка покраснел и поспешно ответил:

— Да-да. То есть, в смысле, я решил. Вот эти, пожалуйста.

Он указал на букет цветов, которые по-французски называются маргаритки, а по-английски – ромашки.

Мсье Обан приподнял бровь:

— Цветы скромные, но красноречивые. Как вы думаете, Ариэль?

Она улыбнулась:

— Невинность, надежда и новое начало… идеальные цветы для молодой матери – или для кого-то, кто открывает в жизни новую главу. Я угадала, для кого они, мсье Обан?

В присутствии своего хозяина она всегда обращалась к нему официально.

Даниэль снова покраснел.

— Нет-нет, – забормотал он, – у меня сегодня выступление в музее в обеденный перерыв, а цветы – это вроде реквизита. А то, что вы сказали – насчет их смысла, – так это очень хорошо укладывается в мою тему.

— И о чем же вы будете рассказывать?

— О значении сада в одном иллюстрированном манускрипте пятнадцатого столетия, – торжественно произнес Даниэль. – Я сравниваю символику сада в манускрипте с символикой гобелена «Дама и единорог» в Клюни и рассказываю, как все это может соотноситься с современной жизнью. Давно уже подумывал об этой теме как о материале для статьи, но потом решил, что широкой публике тоже может быть интересно. – Обычно серьезное лицо Даниэля осветилось улыбкой. – А сегодня решил, что мне понадобится реквизит.

Он показал на ромашки.

— Тогда я рада, что вы нашли то, что нужно, – тепло сказала Ариэль. – Звучит очень интересно. Мне бы хотелось узнать об этом больше, когда у вас будет время.

Даниэль глянул на нее и сказал поспешно:

— А вы бы не хотели прийти сегодня послушать? – Увидев выражение ее лица, тут же добавил поспешно: – Но я понимаю, простите. Вы же наверняка будете очень заняты.

— Мне так жаль, что я не… – начала Ариэль, но ее перебил мсье Ренан, сказав «нет» таким твердым тоном, что оба они замолчали.

— Нет, – повторил мсье Ренан. – Она не будет очень занята. Сегодня я встану за прилавок с одиннадцати тридцати и буду стоять за ним до пятнадцати ноль-ноль. И никаких возражений, мадам Ариэль Люнель, – добавил он, предупреждая протест. – Я знаю, что это довольно долго, но этот старик еще не забыл, как надо себя вести. – Лицо его озарила лукавая улыбка. – А если мне понадобится помощь, приставлю к работе Ромен. Отличный будет материал для следующей ее истории.

— Это какой же материал? – спросила Ромен, выходя из глубины магазина.

— Мы с тобой, дорогая моя, – сказал ей отец, – сегодня работаем в магазине с обеда и до конца дня, а эти двое тем временем будут беседовать о скрытых смыслах цветов в Средние века или вообще о чем захотят. Ты не возражаешь?

— Хорошо, папа́, – ответила Ромен, с некоторым удивлением переводя взгляд с Ариэль на Даниэля, а потом снова на отца. – Я, правда, планировала сводить тебя в один хороший ресторан. Говорят, там все по последней моде.

— Тьфу на хороший ресторан! – фыркнул мсье Ренан. – Куда как веселее будет, если ты закажешь нам из кафе жамбон-бери мы поедим прямо тут, в киоске – как в твоем детстве. Помнишь?

У Ромен вдруг заблестели глаза.

— Помню, – сказала она. – Папа́, ты прав. Так будет куда веселее.

Отец нежно тронул ее за руку: