Книга Тайный сад в Париже, страница 34 – Софи Бомон

Он продолжал свою речь, слайды сменились на изображения шести шпалер, а он увлекал слушателей рассказом о каждом из элементов сада и их возможном значении. Но Ариэль отвлеклась: ее мысли вертелись вокруг только что произнесенных им слов и выражения его лица, когда он вычитывал эти слова из книги – книги, о которой она никогда раньше не слышала, но которую – она знала – теперь никогда не забудет.

— Эмма, скорее сюда! – позвала Матти из гостиной, где по телевизору передавали утренние новости. Оставив посуду, Эмма повиновалась.

— Какого… – начала она, но осеклась, увидев, кого интервьюируют на экране.

— Скажите, мсье Гюго, – жизнерадостно спрашивал репортер, – каково это –быть самым молодым директором за все время существования парижского отделения «Аврора интернейшнл» – центра всех операций компании в Европе?

— Я чувствую, что мне оказано огромное доверие, – без запинки ответил Марк-Антуан. – И за это доверие я очень благодарен совету директоров.

— Некоторые могли бы сказать, что совет директоров пошел на риск, назначив на эту важнейшую должность такого молодого человека. Что вы на это скажете?

— Я все-таки не юноша, – сказал Марк-Антуан, приподняв бровь с юмором. – Если забыть о том, что в тридцать четыре вам как будто снова исполняется шестнадцать.

Матти засмеялась:

— Отличный ответ на такой дурацкий вопрос.

Эмма молча кивнула и подумала, что у него наверняка более чем достаточно опыта ухода от прямых вопросов.

— «Аврора интернейшнл» создала себе внушительную репутацию в области этичных инвестиций задолго до того, как это стало популярным, – вещал репортер. – Но сейчас на это поле желает вступить большинство финансовых институтов. Как вы планируете поддерживать конкурентоспособность компании?

Марк-Антуан едва заметно улыбнулся:

— Вы же не ждете, что я стану выдавать наши секреты? Но позвольте вас заверить, что мы останемся впереди всех прочих.

— Новое назначение подразумевает, что вы будете теперь жить в Париже. Вам не жаль будет оставлять жизнь в Большом яблоке^[7]?

Марк-Антуан улыбнулся:

— Я родился и почти все детство прожил в Париже, у меня здесь остались родные, и этот город я люблю.

— И последний вопрос, мсье Гюго. У всех директоров, как правило, есть намерение оставить свой след в истории. Какой след надеетесь оставить вы?

Марк-Антуан тихо засмеялся:

— Вам не кажется, что для этого вопроса еще слишком рано? Сейчас я думаю о том, как выполнить свою работу. Вместе со своей командой.

Репортер поблагодарил его, Марк-Антуан наклонил голову с некоторым оттенком царственности, и оба исчезли с экрана, где начался уже следующий сюжет.

— Вот так, – сказала Матти, выключая звук. – Я за него очень рада. Работал изо всех сил, даже, может быть, чересчур. Кажется, в Нью-Йорке у него и жизни-то не было, кроме работы. Надеюсь, теперь, когда он вернулся в Париж, сможет несколько расслабиться.

— Не думаю, что на должности такого рода можно расслабляться, – возразила Эмма.

Да и не выглядит он так, подумала она. У него честолюбие крупными буквами через весь фасад. Даже имя это выдает. Фамилия величайшего французского писателя Виктора Гюго, а имя – как у древнеримского военачальника. Приходится быть достойным таких помпезных обозначений. Но Эмма сильно сомневалась, что вся его жизнь в Нью-Йорке сплошь состояла из работы. Наверняка не обошлось без целой череды гламурных подружек, таких же лощеных, как и он сам.