Книга Тайный сад в Париже, страница 40 – Софи Бомон

— Мама вообще мало говорила, – сказала Эмма, будто оправдываясь. – Во всяком случае, о прошлом.

— И даже вашему отцу? – спросила Шарлотта. Бог ты мой, она ж совсем забыла об этих подвесках-пионах. А куда она дела свой? Потерялся, наверное, в многочисленных переездах.

— Нет. По крайней мере, я про это не знаю. И на самом деле он мой отчим. Так Матти была права? У вас тоже был такой?

Шарлотта кивнула.

— Мы с Коринной купили их на рынке во время каникул. Мы отдыхали с моими родными на Морване, в Бургундии. Нам тогда было семнадцать. Лето перед баком.

Бак, или бакалавриат, – так назывался выпускной экзамен во французской школе.

— Я не особенно любила подвески, но Коринна убедила меня ее купить. Думаю, она хотела сделать приятное Паскалю. – Она уловила вопросительный взгляд Эммы. – Бабушка вам не рассказывала, потому что она этого не знала. В том киоске, где мы купили подвески, продавцом был Паскаль Ламартин. Где-то на полгода старше нас, местный – точнее, жил там с тех пор, как его семья переехала туда примерно за пару лет до этого. Морван – местность очень сельская и дикая, с обширными природными лесами и далекими холмами. Там много мелких ферм, которые держат люди, покинувшие город ради простой сельской жизни.

— У нас в Австралии их называют «уехавшие к деревьям».

— Хороший термин, – улыбнулась Шарлотта. – Надо будет запомнить. Вот такие и были эти Ламартины. Они жили на мелкой ферме возле деревни с названием Сен-Жан де ля Форе. Разводили коз и кур. У них было свое место на рынке, они продавали там яйца и сыр, а еще украшения, которые делал отец Паскаля. Паскаль должен был помогать в работе с живностью и присматривать за местом на рынке. – Она тихо засмеялась: – Но он не особенно старался. Очень городской был мальчик, его тянуло обратно к яркому свету.

— И мама в него влюбилась?

— По уши. Но и он в нее тоже. Они были почти неразлучны. В то лето мы все трое шатались вместе, иногда с одним из деревенских приятелей Паскаля, местным парнишкой по имени Эрик. Он совсем не был похож на Паскаля, слегка нескладный, тихий, но оказалось, что у нас с ним есть общий интерес – природа, о ней мы и говорили. Никакой романтики между нами не возникло, и нас это вполне устраивало. Вот так оно и было какое-то время, а потом каникулы закончились и мы вернулись в Париж. Звонить Паскалю Коринна не могла, потому что у Ламартинов в доме не было телефона, а мобильных в те дни еще не придумали. Так что она послала ему письмо. И ждала ответа целую вечность, а его не было. Она решила, что письмо затерялось, и написала снова. Он по-прежнему не ответил. Тем и кончилось.

— Вы уверены?

Напряженное выражение лица Эммы вдруг напомнило Шарлотте Коринну.

— Абсолютно. Она перестала о нем говорить, и когда я сказала, что без него ей будет гораздо лучше, что здесь полно интересных парней – ух, какой я получила суровый взгляд! До того я подумывала связаться с Эриком и спросить, не знает ли он, что там случилось, но после этого поняла, что лучше в это не лезть.

Она вернула Эмме серебряный пион.

— Эту подвеску она потеряла почти сразу, как мы вернулись в Париж, еще до того, как все это полыхнуло. Очень была расстроена, что куда-то его засунула.

— Матти мне говорила, – сказала Эмма. – Но про Паскаля она не знала.