Книга Тайный сад в Париже, страница 38 – Софи Бомон

Это стало для Эммы последней зацепкой при выборе номера из нескольких «Мариньи, Ж.» в телефонном справочнике.

Она сделала глубокий вдох, нажала на вызов номера, с которого ей только что звонили, и стала ждать. После пары гудков прозвучал отрывистый вопрос:

— Да?

— Я Эмма Тейлор, дочь…

— Я знаю, кто вы, – ответила Шарлотта Мариньи, не резко, но явно желая пропустить церемонии. – Вы дочь Коринны.

— Да. Моя мать – Коринна – умерла полтора месяца назад. От рака. – Эмма сглотнула ком в горле – слова дались ей нелегко. – У нее был рак, и последние полгода она была серьезно больна.

— Очень вам сочувствую, – сказала Шарлотта Мариньи совсем другим тоном. Французское слово désolée, которое она употребила, показалось Эмме куда сильнее, чем английское «соболезную» – не формальность, а искреннее сопереживание. – Печальное для вас время. Рак – жестокая болезнь.

На глазах у Эммы выступили слезы, она замолчала, не в силах ничего произнести. Шарлотта осторожно спросила:

— Эмма, вы здесь?

— Да. Я… простите. Спасибо за ваши добрые слова, мадам Мариньи. И за то, что перезвонили.

— Называйте меня Шарлотта. Простите, что не перезвонила раньше, но на меня навалилось очень много хлопот. Я в Париже по делу, все время были деловые встречи.

— Понимаю, – сказала Эмма, перевела дыхание и заговорила снова. – Это может прозвучать странно, но я практически ничего не знаю о жизни мамы до ее переезда в Австралию. Она никогда не рассказывала. Бабушка смогла мне кое-что рассказать, но еще она упомянула, что вы с мамой дружили, и я подумала, может быть, вы еще что-нибудь знаете и можете поделиться… – Она смешалась, слегка встревоженная молчанием собеседницы, и быстро добавила: – Но я пойму, если вам не хочется.

— Нет, все нормально, Эмма, – наконец отозвалась Шарлотта. – Буду рада рассказать, что помню. Но, наверное, лучше будет встретиться лично.

Эмму затопила волна облегчения.

— Ох, это было бы здорово.

— Как насчет того, чтобы встретиться завтра в три часа в Люксембургском саду, возле большого бассейна, где дети пускают кораблики – знаете?

— Конечно, знаю! Идеальное место.

— Значит, договорились. Я буду в красном жакете.

— Отлично, а я… то есть я еще не знаю, в чем буду, но я буду вас искать. И очень, очень ждать встречи.

«Наконец-то», –подумала Эмма в приливе радостного волнения.

Наконец-то она поговорит с человеком, который может пролить свет на тайны ее матери. Она подумала о серебряном пионе и о настоящих пионах в дедовом саду.

Тогда это был любимый цветок матери…

По спине у Эммы пробежал холодок. Ей казалось, будто кусочки мозаики начали становиться на место.

Шарлотта сперва не знала, как ответить на оставленное Эммой сообщение. На самом деле ей надо было обдумывать будущее, а не совершать ненужный круиз в прошлое. Да, странно было, что сообщение пришло в тот самый день, когда она впервые за много лет подумала о Коринне. Но это было всего лишь совпадение, в жизни их полно. Все-таки, подумав, она решила, что в ее ситуации ей стоит отвлечься, а то подсознание уперлось и никак не хочет помогать.

Смерть Коринны Ленуар искренне ее огорчила, и воспоминания нахлынули вновь.

После того трепа в версальском саду, когда они удрали от скучного гида, девушки стали проводить время вместе, много разговаривали, слушали музыку и ходили на вечеринки. Даже однажды вместе ездили отдыхать на каникулах – когда родители Шарлотты пригласили Коринну в дом, который снимали на плоскогорье Морван в Бургундии. Девушки были очень разными: Шарлотта – открытая и общительная, Коринна – сдержанная и иногда нелюдимая, но они очень хорошо относились друг к другу. Коринна была во многих отношениях неповторима: необщительная, но не застенчивая, с острым, даже беспощадным умом, который позволял ей держаться в школе наособицу. Даже забияки и мачо-сексисты никогда ее не задирали. Еще она была ослепительно красива, но никогда на этом не играла и не старалась этого скрывать. Брат Шарлотты, Николас, сказал однажды, что у нее air de Joconde –аура Моны Лизы, и она очаровывает мальчишек, да и девчонок тоже.