Книга Шаги между нами, страница 83 – Ана Майя

— Скажи честно, ты попросила Попплстона передать мне послание из-за дневника?

Теперь я поняла причину его мрачного настроения. Я и сама задавала себе этот вопрос.

— Да, – солгала я.

Он меня раскусил.

— Считай меня сумасшедшим, но в это я не верю. Как и в то, что ты действительно хочешь, чтобы партнеры твоего отца понесли наказание – кем бы они ни были.

— А ты разве не хочешь, чтобы правда всплыла наружу?

Для него это всегда было делом принципа. Для меня – нет.

— Правде давно закрыли дверь.

Меня поразили его слова.

— Вот и ты стал циником, – поддразнила я.

Мне нравилось наблюдать за тем, как в нем борются свет и тьма. Подобное происходит с каждым из нас.

Бастьян посмотрел на меня. В его глазах была только нежность, ничего больше.

— Может, я просто идеалист с завышенными стандартами, – вздохнул он. – Меня раздражает, когда люди бездействуют в ожидании нового президента, вождя или супергероя… Кругом сплошное притворство. Я не уверен, что хочу быть тем, кого они ждут.

Он явно запел на другой лад. Ничего подобного он ранее публично не заявлял.

— Я совсем не тот, за кого меня принимают. – Бастьян потер переносицу. – И больше не хочу быть марионеткой, которой управляют чужие ожидания.

Что он пытался сказать? Неужели он был готов все бросить?

— Разве ты можешь подать в отставку? Так просто?

— Незаменимых людей не бывает. Твой отец был прав. – Бастьян снова вспомнил Макса. – Когда дело касается власти и денег, большинство людей ведут себя одинаково. А американская мечта… Не зря же ее называют мечтой.

— Моего отца всегда интересовало только одно: что получит он сам и что достанется другому, – напомнила я Бастьяну, кем был Макс.

— Вот именно. Что же получу я? Если я разоблачу жуликов, как ты их называешь, об этой сенсации забудут через неделю. Даже если назовут всех поименно. Шишки принесут извинения, изобразят раскаяние, уйдут с постов, а через сорок восемь часов подпишут контракты на книги и фильмы. Ну а мы, как всегда, во всем обвиним русских. – Он уверенно на меня посмотрел и с гордостью добавил: – Миром правят жадность и страх. Я давно это понял.

— Если ты не хочешь продолжать предвыборную кампанию, что будешь делать? Или ты решил уйти из политики?

— Я хочу жить по-другому. Сейчас я не способен стать лучше.

Странное заявление. Я впервые задумалась, хорошо ли я знаю Бастьяна.

— А ты что собиралась делать, отдав мне дневник?

— Исчезнуть. О Чарли я позаботилась: на его имя оформлена недвижимость, в том числе эта квартира и квартира в Лондоне. Его делами займется юрист из Холборна. Мне нужно уехать туда, где люди вежливы и не говорят глупостей. Хочу жить в идеальном месте, где каждый день предсказуем. – Я вертела в пальцах кулон-компас. – У меня есть настоящий паспорт. Я ни разу его не использовала, поэтому он не вызовет подозрений.

Я все продумала. И то, с какой легкостью я делилась своими планами, удивляло меня саму.

— А как же Саличе?

— Саличе будет всегда.

— И куда же ты отправишься? – спросил он с вызовом.

Хороший вопрос. Впервые в жизни у меня была возможность уехать куда угодно, не оглядываясь… И тут меня осенило: где бы я ни оказалась, я никогда не перестану думать о Бастьяне.

Притяжение между нами было слишком сильным, чтобы я могла сопротивляться. Мы были как два воздушных гимнаста: один прыгает, другой ловит. Мы раскачивались навстречу друг другу, набирая скорость, в ожидании момента, когда можно будет отпустить перекладину и схватиться за руки. Но при этом оставались на своих качелях. И вот я отважилась на прыжок.