Книга Девушка из другой эпохи, страница 161 – Фелиция Кингсли

Мы с Селестой молча ждем окончания операции, и меня переполняет ликование, когда Рид подмигивает мне, погрузив корзину в экипаж.

Я передаю сумочку стражнику, который тут же открывает ее, чуть ли не капая слюной.

— Нас здесь никогда не было, – говорю я.

— Кого это «нас»? – спрашивает он, взглядом уже пересчитывая деньги.

— Отлично. Напомните мне, Пенни…

— Несчастная молодая женщина, – отвечает он. – Хотя бы смерть принесла покой ее несчастной душе.

— Молодец, – хвалит Рид. Затем он приоткрывает полу сюртука, показывая рукоятку кинжала. – Сегодня жарко.

Стражник сглатывает.

— Да, жарко. – Только тогда я замечаю подсохшую кровь на его короткой шее, прямо под челюстью.

Рид, наверное, оставил ему личное напоминание.

Мы садимся в экипаж и возвращаемся домой. Через несколько метров Пенни появляется из-под простыни и выглядит еще хуже, чем в первый раз. Она кладет голову мне на колени и со слезами благодарности целует мне руки.

— У нее горячий лоб, – говорю я Азмалю.

— Она была прикована цепями и, наверное, пыталась освободиться, – говорит он, указывая на истерзанные запястья в струпьях и гное. – В раны попала инфекция, заметно обезвоживание. Я ее вылечу, но понадобится несколько дней, чтобы она пришла в себя.

— Откуда у тебя эти деньги, Ребекка? – потрясенно спрашивает Селеста.

— Я их выиграла, – объясняю я. Перед выходом из дома я сунула в сумку выигрыш от ставки в крикет. Даже не представляла, что буду с ними делать, но чувствовала, что пригодятся.

— А-э, а-э, – стонет Пенни.

— Леди Селеста устроит тебя горничной. Взамен ты объяснишь, что случилось с Эмили, – говорю я. – Ты нам поможешь?

Пенни кивает, крепко сжимает мои руки и падает без сознания на пол кареты.

Я не должна беспокоиться, но нервничаю. Бал будет чем-то неслыханным, и никто об этом не подозревает, особенно тетя Кальпурния.

Прическа, макияж, платье и украшения после вчерашней генеральной репетиции выглядят еще лучше.

Но вместо туфель я надела свои кеды.

Это мой бал, меня не выпустят с центра зала, так что раз уж мне придется танцевать весь вечер, то пусть хотя бы будет удобно.

Как и на любом достойном крупном мероприятии, я вхожу в зал последней, когда собираются все гости.

Мы с Арчи ждем наверху лестницы, пока не сообщат, что можно спускаться.

— Нервничаешь? – спрашивает он меня.

— Не из-за того, о чем ты думаешь.

Он вскидывает бровь:

— А от чего же?

— Увидишь.

— Мама тебя убьет, когда увидит эти нелепые туфли, ты же знаешь, да?

— Когда она их заметит, будет уже слишком поздно.

Двери зала распахиваются, шум голосов становится громче.

— Идем.

— Арчи, спасибо, – благодарю кузена я, повернувшись к нему. – Знаю, сегодня вечером тебе меньше всего хочется быть на светском мероприятии.

— Я бы не пошел на это ради кого-то другого.

Мы подходим к порогу бального зала, который украсили еще лучше, если это вообще было возможно, цветочными композициями, которые выбрала тетя. Оркестр начинает играть музыку, которую мы с ними выбрали для вступления: We Found Love Рианны.

Арчи, моя тетя и даже швейцары недоуменно переглядываются.

Мой кузен растерянно смотрит на меня:

— Музыканты пьяны.

— Они совершенно трезвые, – возражаю я. – Идем танцевать?

— Как? – не понимает он.

— Как захочешь. – Вытаскиваю его в центр зала, на ходу придумывая движения и сочетания пируэтов, подскоков, кручения под руку и повороты. Я соединяю шаги кадрили, схему буланже и танец-шествие из полонеза.