Книга Девушка из другой эпохи, страница 163 – Фелиция Кингсли

— Я также спросила, почему он их продал, а он ответил, что после ухода Эмили не хотел хранить никаких воспоминаний о ней.

— Ты же знаешь, что это ложь, правда? Он продал их раньше, когда она еще была жива, и против ее воли.

Аузония кивает:

— Да. Я поняла, что это ложь. Невинная и простительная, но все же ложь.

— Невинная и простительная?! – восклицаю я. – Не глупи, Аузония! Ты не настолько наивна.

— Я сделала, как ты предложила: сказала Максиму, что хотела бы посетить поместье в Сомерсете, а он промолчал.

Шах.

— Ах вот как?

— И мне показалось это довольно странным: обычно в такой маленькой просьбе не отказывают девушке, за которой ухаживаешь. Поэтому я стала настаивать, предложила устроить на выходных игры на свежем воздухе, а он возразил, сказал, что не хочет ехать в Сомерсет, что не понимает этого моего желания… – Аузония начинает говорить все более эмоционально. – А я тогда заметила, что в любом случае мой отец захочет осмотреть его владения, прежде чем обсуждать наш брачный контракт, и…

— И?.. – подбадриваю я Аузонию.

— И он как взбесился, обвинял меня в том, что мне важны только деньги и что я избалованная, и до такой степени обиделся, что даже не пришел с визитом сегодня. – Аузония надувает губы и скрещивает руки на груди. – Это подозрительно.

— То есть, прости, ты считаешь подозрительным не то, что он продал драгоценности жены, которую нашли мертвой две недели спустя, а то, что он не пригласил тебя в поместье в Сомерсете? – изумленно спрашиваю я.

Как-то странно у Аузонии голова работает.

— Ну, я рассчитываю, что поклонник с серьезными намерениями будет удовлетворять мои пожелания, разве не так? Он всю оставшуюся жизнь сможет меня разочаровывать, так что я хочу пользоваться этой властью, пока есть возможность.

Ее слова меня поражают: я не ожидала, что она настолько реалистично смотрит на мир.

— Так что? Ты расскажешь мне, что узнала? – спрашивает она.

— Знаешь, почему он не отвезет тебя в поместье в Сомерсете? Потому, что большую часть приданого Эмили он продал. Должен был вернуть его майору Фрэзеру, но вместо этого делает все возможное, чтобы этого избежать, так как у него, наверное, ничего и не осталось.

— Продал?! – Аузония удивленно моргает.

— И горе тебе, если ты кому-нибудь расскажешь еще кое о чем, – клянусь, я знаю тех, кто навсегда закроет твой охочий до сплетен рот: у Максима и Джемаймы тайный роман. И, судя по последним письмам Эмили, Джемайма беременна.

Аузония прижимает руки ко рту:

— Не может этого быть!

— Я видела, как они тайком целовались в переулке недалеко от Ковент-Гардена.

Аузония отводит взгляд и мрачнеет.

— Теперь понимаю.

— Что?

— Максим предложил пригласить ее в гости, как только мы поженимся. Сказал, что чувствует себя обязанным присматривать за Джемаймой после того позора, который Эмили навлекла на всю свою семью. А на самом деле, если все обстоит так, как ты говоришь, они просто продолжат свои тайные отношения.

— Вижу, ты быстро соображаешь.

— Он хочет быть с ней, но ему нужно мое приданое, – говорит Аузония скорее себе, чем мне, сердито фыркнув. – Но зачем ему деньги? Будь у него карточные долги, об этом бы пошли слухи.

— Похоже, он замешан в серьезной политической схеме, для которой ему и понадобились деньги, – говорю я, не раскрывая всего. – Теперь ты веришь моим подозрениям о том, что он приложил руку к смерти Эмили? Я проводила расследование вместе с Ридланом Ноксом, и Максим пока главный подозреваемый.