Книга Девушка из другой эпохи, страница 166 – Фелиция Кингсли

Нехотя терплю присутствие Чарльза Резерфорда: вчера он ушел с бала сразу после моего танца с Ридом и теперь сопровождает меня повсюду, вдоль всего променада по краю поля, на котором пройдут скачки, на глазах у всех.

— Надеюсь, вы отдохнули, Ребекка, – говорит он. – Впереди долгий день, сегодня вечером вам предстоит встреча с моей матерью. Ей не терпится с вами познакомиться, я много рассказывал ей о вас.

— Интересно, что вы ей сказали, учитывая, что мы, в общем-то, не так часто виделись.

— Что вы очень образованная молодая леди и, несмотря на бойкий нрав, обладаете изяществом, которым немногие могут похвастаться. Конечно, ваш порой неукротимый темперамент и не всегда уместная речь могут показаться чертами, которые заслуживают упрека, но ваше остроумие компенсирует эти недостатки, которые, несомненно, сгладят время и зрелость.

— А что, если времени и зрелости будет недостаточно? – подначиваю его я.

— Когда у вас появится сын, все уладится само, – с уверенным видом заявляет он. – Это как с кобылами: после рождения жеребенка они успокаиваются, это естественно, – объясняет он, указывая на лошадей тростью.

— Верно ли я поняла? Вы сравниваете меня с лошадью?

— О, я бы не посмел. Но с женщинами происходит то же самое, с материнством они становятся покорнее.

Прекрасный пример менсплейнинга^[40]: мужчина, который ничего не знает о женщинах, при этом самоуверенно объясняет женщине, как устроена ее психика.

— Я не знала, что вы такой эксперт в этой области: значит, у вас много детей?

— Бросьте, Ребекка, не обижайтесь. Я лишь хотел сделать вам комплимент.

— В таком случае вам это не очень удалось.

— А еще, могу вас заверить, ваша колючесть меня не пугает. Равно как и сомнительные знакомства, которые вы упорно поддерживаете.

— Вы имеете в виду кого-то конкретного?

— Вы поняли, о ком я говорю, и я не собираюсь упоминать его вслух в эти дни, которые хотел бы посвятить развитию наших отношений, чтобы лучше узнать друг друга.

— Почему я? – прямо спрашиваю его. – В Лондоне полно свободных девушек из хороших семей и гораздо более уступчивых, чем я. Почему вы не ухаживаете за кем-нибудь из них?

— Я герцог Уиндэм, от меня ожидают максимума, и сам я рассчитываю получить только лучшее: никто не может соперничать с вами в титуле, вы происходите из одной из древнейших и уважаемых семей Лондона, также никто не может похвастаться приданым, сравнимым с вашим. Не то чтобы меня интересовали деньги, – самодовольно заявляет он. – Но наш сын унаследует мой титул и всю нашу собственность и станет одним из самых влиятельных пэров королевства.

— А если будут рождаться только девочки? – Я не могу удержаться и не уколоть его, точно воздушный шарик, который мне хочется лопнуть.

— Ваша задача – произвести на свет наследника мужского пола, – сразу обозначает он.

Как бы мне хотелось бросить ему в лицо факты из генетики: пол ребенка определяет сперматозоид, а не яйцеклетка, болван! Жаль, что для него это прозвучит бессмысленным набором звуков.

— А если бы у меня не получилось, что бы вы сделали? – спрашиваю я. – Вы бы от меня отреклись? Или ударили бы?

— Боже правый, я не считаю нужным бить женщину без причины или из-за того, что находится не в ее власти, – усмехается он, будто я удачно пошутила.