Книга Девушка из другой эпохи, страница 162 – Фелиция Кингсли

И впервые за эту неделю вижу улыбку Арчи.

После первого танца предполагается начало фуршета: в зал с золотыми пирамидами на подносах входят официанты.

Воздух наполняется аппетитным ароматом жареной еды.

— Что это за… палочки? – с любопытством спрашивает леди Селеста, беря одну и рассматривая.

— Картофель фри. Ешь, пока горячий.

Ее удивление оправдано: картофеля фри в Англии не будет еще лет тридцать.

Она откусывает маленький кусочек, и выражение ее лица меняется на радостно-удивленное:

— Очень вкусно!

— А если окунуть в майонез, будет еще вкуснее, – предлагаю я, указывая на чашечки с белой взбитой массой.

Миссис Брай отнеслась к моему предложению крайне скептично, но, пожарив горсть картошки по моему рецепту и попробовав, она и вся кухня съели целый ящик картофеля.

— Это не те закуски, о которых мы договаривались, – ворчит тетя Кальпурния, разглядывая золотистые диски с красным соусом и белыми каплями.

— Это вкуснее, поверь.

Тетя с опаской пробует немного, затем еще и еще.

— Восхитительно. Как это называется?

— Пицца. – Ладно, это не совсем настоящая «современная» пицца, но издалека похоже.

— А что за начинка? – спрашивает тетя, беря второй кусок.

— Белая – расплавленный сыр, красная – помидор.

— По-помидор? – Тетя Кальпурния чуть не падает. – Это из моего украшения стола?

— Просто превосходно! – бубнит дядя Элджернон с набитым ртом и двумя пиццами в каждой руке.

— Налейте мне еще глоток этого нектара, – обращается к официанту Веллингтон.

— Осторожнее с ним, герцог. – Нектар, о котором он говорит, – это «Секс на пляже». Я научила Норберта его готовить. Как только мы обнаружили в подвале запасы водки, оказалось делом двух минут добавить в нее апельсиновый сок, персиковый ликер и клюквенный сок.

— Ребекка, – слышу я за спиной, и кто-то легко похлопывает меня по плечу. Я оборачиваюсь. Позади стоит Аузония. Все-таки пришла!

— Ты приняла приглашение.

— У тебя есть минутка? Я бы хотела… э-э… спросить тебя… – Аузония медлит, и вид у нее раздосадованный, и она не машет веером с обычным видом собственного превосходства. – Твои украшения выглядят божественно.

Если я правильно понимаю, она просит меня о разговоре наедине.

— Идем, Аузония, подышим воздухом в саду перед танцами, – предлагаю я.

И она с непривычной для нее покорностью идет за мной, точно собачка.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я рада, что ты пришла, – искренне признаюсь я, ведя ее к фонтану в центре.

— О, избавь меня от любезностей, Ребекка, тебе не идет. Поговорим о Максиме: я хочу знать все, что ты выяснила про него и Эмили.

— Цветка под названием «хочу» даже в королевском саду не найти, – останавливаю ее я. – Ты сначала объясни, почему тебе нужно знать то, что знаю я, а я решу, стоит ли делиться с тобой – и чем именно.

— Вчера Максим приходил к нам на чай; он теперь всегда наносит нам визиты во второй половине дня, и моя мать обычно делает вид, что у нее какое-то неотложное дело, и оставляет нас одних на несколько минут. Я напрямую спросила его про драгоценности Эмили, к которым, как я обнаружила, принадлежит и моя брошь, и поинтересовалась, почему он ничего не сказал, когда увидел ее на мне.

— И?..

— Он ответил, что не хотел наводить меня на мысли, что брошь напоминает ему об Эмили.

— Вот хитрожо… – вырывается у меня, но я вовремя осекаюсь. – Прости, Аузония, продолжай.