Книга Девушка из другой эпохи, страница 204 – Фелиция Кингсли

— Оставь меня сегодня у себя, Рид, – прошу я, снимая платье, которое падает на пол. – На всю ночь.

— Или же… к дьяволу добропорядочность и целомудрие! – Он подхватывает меня на руки и несет вверх по лестнице, в свою спальню.

— Тебя так легко уговорить, – улыбаюсь я.

— Это только тебе всегда удается меня уговорить.

Эти дни вынужденной социальной дистанции разжигают огонь сильнее, чем ветер в углях, и нас поглощает пламя.

Руки быстро избавляются от остатков одежды, губы касаются каждого сантиметра кожи, до которого могут дотянуться.

— Я бы хотел найти способ избавиться от этого одержимого желания. Ты стала моим уязвимым местом. – Он берет мою руку и подносит к своей груди. – Я бы позволил тебе сделать со мной что угодно, даже причинить боль.

— Повезло, что сердца у тебя нет.

— У меня и правда его больше нет. – Его поцелуй легкий, но чувственный. – Теперь оно в твоих руках.

— Рид, – шепчу я. – Мне надо кое-что тебе сказать.

— Почему мне кажется, что мне это не понравится?

— Завтра утром я вернусь домой.

— Как и каждое утро. – Он хмурится. – Что изменилось?

Я делаю глубокий вдох, надеясь, что кислород придаст мне необходимой смелости.

— Домой, в будущее.

Я жду реакции Рида, но ничего не происходит. Он внимательно смотрит на меня, обхватив мое лицо ладонями.

— Я знал. Увидел в твоих глазах, когда ты вошла. – Он прижимается своим лбом к моему и тяжело вздыхает. – Но надеялся, что ты все же этого не скажешь.

— Эта мысль пришла ко мне с запозданием, после той ночи, которую мы провели в гостинице. Я тогда сказала, что выбрала бы тебя, но ты ответил, что в моей жизни в будущем не было ничего ценного и несложно быть лучше, чем ничего. А сегодня вечером я поняла, что, если останусь в тысяча восемьсот шестнадцатом году, это будет означать, что я снова прячусь в знакомом мне прошлом, которое я изучала и где мне в целом известны все события. В будущем у меня нет ничего, это правда, и, возможно, самое смелое, что я могу сделать, – это попытаться превратить это «ничего» во что-то, даже если у меня не получится.

— Своими словами я навредил сам себе. Как и ты, я слишком много болтаю. – У Рида вырывается горький смешок. – Я не могу тебя ни в чем винить. Я хочу, чтобы ты выбрала меня, потому что сама этого желаешь, а не потому, что тебе одиноко.

— Ты даже не попробуешь уговорить меня остаться? – спрашиваю я, часто смаргивая. – Я пришла, надеясь услышать от тебя «Пожалуйста, останься».

— Помнишь, что я тебе однажды сказал? Что уважаю твою волю. Там, где начинается твоя, заканчивается моя. Это не значит, что я люблю тебя меньше, нет, я даже согласен потерять тебя, если тебе станет от этого лучше.

Я с трудом сглатываю, горло перехватывает.

— Я так рассчитывала, что ты заставишь меня передумать! Ты меня разочаровал. Впервые ты меня разочаровал.

Он убирает волосы с моего лица и вытирает скатившуюся по щеке слезинку.

— У тебя будет двести лет, чтобы простить меня.

— Не знаю, хватит ли их, чтобы простить тебя, но я точно никогда не смогу тебя забыть.

— Тогда давай сделаем так, что эту ночь ты не забудешь никогда.

Когда мы впервые занимались любовью, я думала, что мне будет больно, но я и представить не могла, насколько будет больно в последний раз.

Я понятия не имела, что грань между удовольствием и болью такая тонкая, но мы пересекаем ее с каждым поцелуем, каждым вздохом, каждой лаской.