Книга Девушка из другой эпохи, страница 209 – Фелиция Кингсли

— Сесиль и Харринг поссорились, – тут же сообщает Джемма. – Опять.

— Потому что Харринг – идиот, – добавляет рыжая, скрестив руки на груди.

— Или это ты упрямица, которая не может взять и поговорить начистоту, – поддразнивает ее Джемма.

— Разве обязательно говорить обо мне? – меняет тему Сесиль. – Ребекка, ты себя лучше чувствуешь после вчерашнего вечера?

— Пытаюсь прийти в себя, – говорю я, и это чистая правда. – Что там произошло?

— Мы вместе были на балу исторической реконструкции, и у тебя случился такой сильный приступ мигрени, что тебе даже пришлось спрятаться в кладовой, – рассказывает Джемма. – Я там тебя и нашла: ты лежала на полу, и меня чуть удар не хватил. Но ты хотя бы была в сознании и сказала мне: «Я хочу домой». Так что мы отвезли тебя домой, переодели, уложили в постель, я заставила тебя выпить натуральное средство от мигрени по рецепту моей мамы, которое готовится из… – Джемма взмахивает рукой: – Ладно, лучше скажем просто: из натуральных ингредиентов.

— Спасибо, что помогли. – Так, пока все понятно. Более-менее.

Оставшуюся часть бранча я слушаю своих новых подруг, хотя, судя по всему, мы дружим уже какое-то время и очень близки. Мне нравится их компания, они часто говорят о том, что я как будто уже знаю, словно их слова открывают воспоминания, о которых я даже не подозревала.

Мы прощаемся с Джеммой и Сесиль через несколько часов, договорившись встретиться на следующий день, и я сажусь в «Мерседес», на котором Энтони отвозит меня обратно на Чарльз-стрит.

Когда я возвращаюсь в большой, но пустой дом, то какое-то время хожу по комнатам в поисках следов своей прошлой жизни, как Мальчик-с-пальчик выискивая крошки.

Все вокруг кажется мне чужим, пока на каминной полке в гостиной я не нахожу фотографию родителей со мной. Когда я жила в Бетнал-Грин, эта фотография висела у меня на холодильнике, прижатая магнитом.

Вот какая теперь у меня жизнь.

Через какое-то время мне удается собрать все недостающие кусочки для пазла, которым стала моя жизнь.

Я унаследовала титул графини де Грей, который по решению принца-регента с момента его появления передавали наследникам как мужского, так и женского пола.

Я нашла портрет леди Ребекки Шеридан, которая жила в 1816 году: она немного похожа на меня, но это не я. Она вышла замуж за маркиза, родила двух дочерей и умерла при родах третьей, в двадцать девять лет. Эта третья дочь оказалась моей прапрабабушкой.

Титул маркиза Леннокса прекратил свое существование – знак того, что наследников у моего кузена не было.

Помимо квартиры на Чарльз-стрит у меня также есть и некоторая недвижимость за городом.

Как раз вчера состоялась встреча с моим финансовым консультантом, мы обсуждали, как диверсифицировать мой инвестиционный портфель, и оценивали состояние моих счетов. Да, счетов, во множественном числе.

И кажется, меня знают в каждом бутике на Бонд-стрит.

Кроме этого, я все еще ни с кем не встречаюсь.

Но я не чувствую себя свободной. Больше всего я скучаю по Риду. Я поискала его имя в телефонном справочнике, спросила Джемму и Сесиль, есть ли или был в моей жизни мужчина по имени Рид, но эта надежда не оправдалась.

Он не бывший, с кем рано или поздно вновь столкнешься на улице. Его в Лондоне моего настоящего просто не существует.