Книга Лаванда и старинные кружева, страница 69 – Миртл Рид

— Я долго проспала, Рут?

— Весь день, мисс Эйнсли. Вам уже лучше?

— Кажется, да. Ночью я плохо спала, однако уже много лет не дремала днем.

Рут пригласила Карла на ужин и заставила обоих сидеть спокойно, пока сама готовила нечто простое. По словам Уинфилда, получилось «удивительно вкусно». Он вновь стал самим собой, однако мисс Эйнсли, хотя и пыталась вести себя как прежде, сильно изменилась.

Карл помог Рут вымыть посуду, заявив, что пора бы ему к этому привыкать, а после рано ушел домой, поскольку начал клевать носом.

— Со мной все хорошо, – заверил он Рут, поцеловав ее на прощанье. – А ты – самая милая девушка на свете. Спокойной ночи, любимая.

Землю затянул промозглый туман, и Рут подкинула в камин сосновые ветки. Свет они не зажигали. Мисс Эйнсли подперла голову рукой; Рут краем глаза за ней наблюдала. Время от времени они заговаривали, но не обсуждали ничего серьезного, обмениваясь просто банальными фразами.

Когда прибыл последний поезд, мисс Эйнсли посмотрела на серебряный подсвечник, стоящий на каминной полке, и вздохнула.

— Зажечь свет в окне? – предложила Рут.

Мисс Эйнсли долго молчала, но потом печально ответила:

— Нет, дорогая. С этим навсегда покончено.

Она попыталась скрыть страдания, и у Рут мучительно заныло сердце. Вскоре шум поезда затих вдали, огонь в камине начал угасать.

— Рут, – тихо произнесла она, – я ухожу.

— Уходите, мисс Эйнсли? Куда?

— Не знаю, дорогая… куда отправляются все… «в неизведанную страну, из которой доселе не вернулся ни один путешественник». У одних путь долог, у других короток, но в конце концов мы все отправляемся туда – в одиночку.

У Рут бешено забилось сердце, потом внезапно замерло.

— Не надо! – резко крикнула она.

— Я не боюсь, дорогая, и даже несмотря на то, что вы с ним сделали меня очень счастливой, готова уйти, – вздохнула мисс Эйнсли, а потом, немного помолчав, продолжила уже другим тоном: – Сегодня приходил юрист, чтобы составить завещание. У меня есть немного – лишь этот домик, небольшой доход, выплачиваемый раз в полгода, и мои… мои вещи. Все вещи я оставляю тебе, а дом и доход… для него.

Рут тихо заплакала. Мисс Эйнсли подошла к ней и ласково коснулась рукой ее склоненной головы.

— Не плачь, дорогая, – взмолилась она. – Не нужно страдать. Я не боюсь. Я просто засну, а проснусь уже на рассвете бессмертия. Хочу, чтобы вы с ним взяли мои вещи, потому что я люблю вас, всегда любила и буду любить… даже когда все закончится.

Рут подавила рыдания. Мисс Эйнсли придвинула кресло ближе и сжала в ладонях холодную руку девушки. Это сильное и в то же время нежное прикосновение всегда приносило успокоение измученной душе Рут, помогло и сейчас.

— Он уехал, – заговорила мисс Эйнсли после долгого молчания, словно продолжая некий начатый ранее разговор. – И тогда я испугалась. Он безопасно совершил много путешествий, каждое из которых оказывалось удачнее предыдущего, и всегда привозил мне красивые вещи, но в тот раз я чувствовала, что ему не стоило уезжать. После его возвращения мы собирались пожениться.

Свет от камина заиграл на кольце с аметистом, которое мисс Эйнсли покрутила на пальце.

— Он сказал, что на этот раз никак не сможет написать, но, если что-нибудь случится, я узнаю. И мне осталось только ждать – как ждали многие женщины с Сотворения мира. О, Рут, ты знаешь, что значит ждать? Мое ожидание длилось тридцать три бесконечных года. Каждый день я убеждала себя, что он вернется завтра, а с прибытием последнего поезда зажигала свечу в окне, чтобы ее свет привел его прямо ко мне. Ежедневно готовила дом к появлению дорогого мне человека и никуда не уходила даже на час, поскольку сама мысль о том, что он приедет и не встретит здесь радушного приема, казалась невыносимой. Я постоянно носила одежду его любимого цвета, а во время визитов гостей всегда боялась, что он может с ними столкнуться. Лишь вы с Карлом стали исключением. Я обрадовалась, когда ты поселилась в этом доме, поскольку в последнее время мне стало казаться, что пусть лучше он застанет меня в твоем обществе, чем одну. Но я, несомненно, люблю тебя, дорогая, – быстро добавила она. – Я… попросила твою тетю зажигать свет в окне, но никогда не объясняла ей зачем. Хотя, думаю, она сама все знала. Дорогая, при следующей встрече передай ей мою благодарность и скажи, что в лампе больше нет необходимости. Я просто думала, вдруг он попадет в шторм или собьется с пути и проплывет мимо…