Книга Лаванда и старинные кружева, страница 71 – Миртл Рид

Мисс Эйнсли ощутила, как ее подруга вдруг задрожала от страха.

— Не бойся, дорогая, – повторила она, – все хорошо. Я сдержала свое обещание, он сдержал свое. Он страдает, ему очень одиноко без меня, но скоро мы будем вместе.

Огонь в камине погас, и комната погрузилась в темноту, нарушаемую лишь последними неверными отблесками. Рут не могла вымолвить ни слова, мисс Эйнсли тихо сидела в кресле.

— Пойдем наверх, – наконец проговорила она, протягивая руку. – Я не даю тебе спать, дорогая, а ты, наверное, очень устала.

В доме теперь ощущалось чье-то призрачное присутствие – неосязаемое, но значимое, несущее как добро, так и зло.

Рут распустила тяжелые седые волосы мисс Эйнсли, зачесала их назад и связала на затылке лентой, совсем по-девчачьи, как всегда делала сама хозяйка дома. Ее ночная рубашка из тончайшего льна, отделанная тяжелыми валансьенскими кружевами, открывала изысканно белую кожу и мягко обрисовывала женственное, с изящными изгибами тело, будто вылепленное из глины скульптором, любящим свое творение.

От складок одеяния мисс Эйнсли сладко пахло лавандой. Она застыла в свете свечей с улыбкой на лице, от которого все еще исходило неземное сияние.

— Спокойной ночи, дорогая. Ты ведь поцелуешь меня?

На мгновение Рут уткнулась лицом в кружева мисс Эйнсли, потом чмокнула ее в щеку и, по-прежнему дрожа, поспешила уйти, пытаясь сглотнуть комок в горле и сдержать слезы.

Дверь в спальню мисс Эйнсли осталась открытой, и оттуда доносилось лишь глубокое дыхание хозяйки дома, однако сама Рут почти до рассвета не могла сомкнуть глаз.

Лето постепенно приближалось к концу, и с каждым уходящим днем силы мисс Эйнсли убывали. Она не болела, не мучилась от боли, а просто понемногу угасала. Карл послал в город за доктором, имеющим хорошую репутацию, но тот лишь развел руками:

— Она здорова, но не хочет жить. Постарайтесь сделать ее как можно счастливее.

Какое-то время мисс Эйнсли, как обычно, занималась домашними делами, однако постепенно все больше обязанностей ложилось на плечи Рут. Каждый день приходила Хепси – после завтрака, а потом еще раз, ближе к вечеру.

Рут попыталась уговорить мисс Эйнсли проехаться в коляске, но та с улыбкой отказалась:

— Нет, дорогая, я и прежде никогда не выходила, а сейчас уже слишком стара, чтобы начинать.

Вскоре слухи о ее болезни распространились по деревне, и в доме мисс Эйнсли начали появляться соседи, выражая сочувствие и предлагая помощь, однако та никого не принимала – даже тетю Джейн.

Во время трапез мисс Эйнсли, как обычно, сидела во главе стола, не желая уступать кому-либо свое место хозяйки дома, хотя ничего не ела. И вот однажды вечером на нее навалилась сильная слабость.

— Не знаю, как смогу подняться наверх, – испуганно пробормотала она. – Это такой длинный путь!

Уинфилд подхватил мисс Эйнсли на руки и заботливо отнес на второй этаж, будто ребенка, а когда опустил на пол, она вспыхнула и подняла на него заблестевшие глаза.

— Никогда не думала, что получится так легко, – сказала она в ответ на его вопрос. – Ты ведь останешься со мной, Карл? Я не хочу, чтобы ты уезжал.

— Я останусь, насколько захотите, мисс Эйнсли, и Рут тоже. Для вас мы готовы на что угодно.

В тот вечер, когда хозяйка уже спала наверху, Рут, сидя с Карлом возле камина, рассказала, что мисс Эйнсли решила оставить ему дом и небольшой доход, а ей самой – все прекрасные вещи.