Книга Шрам, страница 71 – Эмили Макинтайр

Я встаю с дивана и подхожу к ней. Челюсть сжимается до скрипа зубов.

— Не надо притворяться, будто ты меня понимаешь. – Присев перед ее креслом, я стряхиваю пепел с сигареты и кладу руки ей на колени, глядя на нее снизу вверх. – Где ты была в ночь его смерти?

Она поднимает подбородок.

— Это не твоя забота.

Желчь обжигает горло, гнев настолько осязаем, что я чувствую его в воздухе.

— Ты не разделяла с ним постель, ведь именно там его и нашли. В одиночестве. С посиневшей кожей.

Она выпрямляет спину, но в этот же момент в дверь раздается стук.

Одна из ее фрейлин заходит в комнату, направляется к двери и впускает Тимоти. Тот глубоко кланяется, прочищая горло:

— Ваше величество, позвольте представить вам леди Битро. Она пришла на чай.

Сердце сжимается при звуке ее имени. Почему-то мне хочется остаться – хотя бы для того, чтобы защитить ее от острого языка и когтей моей матери. И это странно, учитывая, что я только что раздувал пламя раздора, желая разрушить их отношения.

Мама похлопывает меня по руке:

— Тристан, дорогой, с тобой мы пообщаемся позже.

Я беру ее ладонь и целую тыльную сторону:

— Да, продолжим разговор в следующий раз.

Отпрянув, я встречаюсь взглядом с леди Битро, как всегда прекрасной и волевой.

Отлично.

Эти качества ей точно понадобятся.

САРА

Вот уж не ожидала, что буду пить чай наедине с вдовствующей королевой, а она взяла и послала за мной, будто я какая-то жалкая служанка, только и ждущая ее приглашения. По правде говоря, я не хотела ее видеть, но дядя настоятельно попросил меня пойти, объяснив, как это важно – оставаться в ее добром расположении, пока мы не обрели силу.

Поэтому я спрятала клинки под платье, оделась в самое дорогое дневное платье, велела Шейне затянуть потуже корсет и отправилась за Тимоти по коридору, хватая воздух небольшими глотками.

— Ты знаком с королевой-матерью? – спрашиваю я его.

— Да.

— И?

Тимоти вскидывает бровь:

— Что?

— Во что я ввязываюсь, Тимоти? Она роза или шипы?

— Миледи, она точно не роза, – усмехается он, когда мы подходим к двери. А потом поворачивается ко мне лицом: – Но и вы тоже. Думаю, вы прекрасно справитесь.

Возможно, мне следовало обидеться, но вместо этого в груди поселяется утешение: он прав, я не роза, и мне нравится, что он видит меня такой, какая я есть.

Дверь распахивается. Молодая леди в простом бледно-голубом платье улыбается и отступает в сторону, позволяя нам войти. У меня потеют ладони, отчего розовые кружевные перчатки начинают прилипать к коже, но я вдыхаю настолько глубоко, насколько позволяет корсет, и расправляю плечи, чтобы изобразить уверенность, которой совершенно не чувствую. Мы находимся в ее личных покоях, где я никогда не была, и меня поражает, насколько эта гостиная похожа на мою.

Темно-коричневая мебель прекрасно сочетается с красно-бежевыми обоями. В центре комнаты потрескивает огонь. Перед камином стоят две бордовые софы, а напротив – два коричневых кожаных кресла и небольшой круглый столик, на котором стоит поднос с чаем и белый сервиз с голубыми птицами и золотой каймой.

Однако не это привлекает мое внимание. С той секунды, как вошла в комнату, я сразу почувствовала его. Напряжение, витающее в воздухе, обвивается вокруг моего торса, словно веревка.

Я пытаюсь не смотреть в его сторону, но в итоге сдаюсь, потому что мой самоконтроль исчезает в ту же секунду, как только мне стоит оказаться в одном помещении с ним.