Книга Шрам, страница 72 – Эмили Макинтайр

Кулон моего отца тяжелым грузом висит у меня на шее.

Наши глаза встречаются. Тристан смотрит так, словно я животное в цирке, и, хотя он находится в другом конце комнаты, кажется, будто меня выставили напоказ лишь для него. Мое и без того неглубокое дыхание сбивается, когда он переводит взгляд на мое декольте, и я напрягаю бедра, чтобы хоть как-то сдержать вспыхнувший жар.

Тимоти, прочистив горло, дотрагивается до моего локтя – только тогда я выхожу из оцепенения, отвожу взгляд от Тристана и концентрируюсь на женщине.

Королева Гертруда Фааса – это та женщина, которая стояла в стороне, пока ее сын убивал моего отца. Женщина, которая наблюдала за повешением, даже не разобравшись, что заставило его усомниться в их правлении.

Ярость пылает в моем нутре.

Сделав шаг вперед, я опускаюсь в реверанс, устилая землю бледно-розовым подолом платья:

— Ваше величество.

— Подойдите сюда, девушка, – отрезает она. – Встаньте прямо и дайте хорошенько вас рассмотреть.

Ее требовательный, даже жестокий голос режет воздух, как нож.

Я прохожу вперед и останавливаюсь перед ней – глаза ее прищурены, челюсть напряжена, взгляд блуждает по всему моему телу. Это пристальное внимание настолько раздражает, что мне впервые хочется взбунтоваться.

— Значит, вы и есть та девушка, которая хочет выйти замуж за моего сына. – Ее глаза продолжают рассматривать мою фигуру. – Неужели ни одна из ваших фрейлин не знает, как уложить эти буйные кудри?

Грубое оскорбление вызывает негодование, но я быстро беру себя руки: судя по всему, она предпочитает мелкие замечания, а не глубокие уколы.

Я посмеиваюсь.

— С такими кудрями, как у меня, справиться трудно. Фрейлины делают все, что только могут, но с природой, как говорится, не поспоришь. – Я склоняю голову набок. – Возможно, однажды вы сделаете мне прическу и покажете им, как нужно их укладывать.

Она поджимает губы.

— Почему вы достойны короны, мисс Битро? – спрашивает Гертруда с улыбкой на устах.

Не дожидаясь ее приглашения, я сажусь рядом с ней на диван.

— Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, – добавляет она.

Я так широко улыбаюсь, что щеки начинают болеть:

— Благодарю вас.

— Расскажите мне. – Она кивает одной из фрейлин. – Вы происходите из знатного рода?

— Мой отец был герцогом.

Та же девушка, что открыла мне дверь, наливает чай в изящную фарфоровую чашку и возвращается на свое место возле дальней стены.

— И чем он сейчас занимается? – продолжает королева-мать.

Дыра в сердце расползается все шире.

— Гниет в земле, к сожалению.

Резкий смех привлекает мое внимание – от этого звука мне становится не по себе. Повернув голову, я смотрю на Тристана, прислонившегося к двери. Его ноги в черных сапогах скрещены в лодыжках. Я не знаю, почему он до сих пор здесь, но, как ни странно, его присутствие меня успокаивает. Как будто он стоит у меня за спиной, а не у нее.

— Значит, он мертв? – спрашивает королева.

Я обращаю на нее взор, и бабочки в животе вмиг рассеиваются.

— Все верно, – подтверждаю я, хотя от этого разговора по моим венам прокатывается волна гнева.

Она его не помнит. Она знает мое имя, знает, откуда я, но ни о чем и не подозревает.

Жизнь не раз била меня по лицу, открывая глаза на реалии, но сейчас я впервые понимаю, что один и тот же опыт оставляет разный отпечаток на наших судьбах.