Книга Цветение кувшинок, страница 52 – Мари-Кристин Шартье

— Что случилось, моя Камилла?

— Ничего. Парень.

— Вот как? Кто он?

— Это не важно, с ним все кончено. Просто… я никак не могу поставить крест. Не понимаю, почему мне все всегда так тяжело дается. Посмотри на Софи: она живет как угорь, везде проскользнет без проблем. А мне от всего больно. Я как шелковый свитер на необструганной деревяшке. Все оставляет на мне зацепки.

Отец не удержался от смеха.

— Я всегда поражаюсь, как ты обращаешься со словами. Как мне хочется, чтобы ты однажды написала роман.

— Ага, рассказала бы, что не могу справиться со своими эмоциями, как все.

Он положил свою большую ладонь на мое плечо. Ее тепло успокоило меня.

— Не будь так сурова к себе, Камилла. Каждый по-своему справляется со своими эмоциями. Ты не хуже других. И, кстати, я не уверен, что твоей сестре понравится сравнение с угрем…

Я улыбнулась.

— Это останется между нами?

— Конечно. Но я понимаю, что ты хотела сказать. Рыбные метафоры – это мое.

Я закатила глаза и засмеялась.

— Ясно…

Отец показал на залитую солнцем часть озера недалеко от причала.

— Видишь цветы в воде?

— Кувшинки?

— Да. Ты говоришь, что твоя сестра угорь. И, наверно, так и есть. Некоторым людям нужно движение, чтобы хорошо себя чувствовать. А вот ты расцветаешь в спокойствии.

— Как кувшинка, – прошептала я.

— Сравнение с красивым водяным цветком – неплохо, да?

— Уж точно лучше, чем с угрем.

Наш смех отражался от озера эхом счастья.

Я возвращаюсь в настоящее, на проселочную дорогу, к Максу. К озеру. Спрашиваю себя, не в этой ли стоячей воде уже несколько месяцев готовится наш с Максом расцвет. И не наши ли ищущие друг друга корни наконец соприкасаются, переплетаются где-то под темной водой.

Последний поворот, и мы подъезжаем к домику, который ждет нас в темноте. Мы выходим из машины. Макс, знающий это место не хуже меня, достает запасные ключи, спрятанные в цветочном горшке у входа, и отпирает дверь. Заносит наш скудный багаж внутрь вместе с пакетами из магазина и сумкой-холодильником, которые были в багажнике. Я тем временем подхожу к самой воде. Поднимаю глаза к небу, чтобы полюбоваться луной и тысячами мерцающих звезд над моей головой. Это я любила больше всего, когда мы приезжали сюда. Отец назвал мне все созвездия, которые знал. У меня щемит сердце при мысли, что я больше никогда не смогу полюбоваться ими с ним.

Макс выходит из дома и встает рядом со мной, засунув руки в карманы. Я поворачиваю к нему голову и читаю в его глазах отражение моего собственного горя. Беру его за руку, и мы вместе смотрим на озеро, на горы, на небо, молча, зависнув во времени, словно рыбак в ожидании клева. Словно кувшинки, которые вот-вот расцветут.

В доме я сразу вхожу в роль радушного хозяина. Предлагаю Кам сесть на диван и наливаю ей бокал белого вина. Она протестует, говорит, что не надо ее обслуживать, что она может мне помочь, а я отвечаю, что сам всем займусь. Она дарит мне улыбку, довольную, хоть и слегка удивленную. Я готовлю сырную тарелку, чипсы и колбаски. Если закрыть глаза, я как будто вернулся в мой кондоминиум в квартале Сен-Рош, в пору наших мексиканских вечеров с Кам, пива «Дос Эквис» и желаний, которые мы едва сдерживали. Удерживали. В пору рождающейся любви. Я улыбаюсь этому воспоминанию. Кам замечает: