Книга За спиной войны, страница 28 – Александр Тамоников

— А что? Я служить хочу. У меня курсы вон окончены, — она кивнула на удостоверение.

— Но вы же девушка! Это мы, мужики, на войну рвемся! А вам куда?! Сидите дома и… И где ваш жених?! Как он вообще отпустил вас!

Аня нахмурилась от такого заявления. Жениха у нее не было, да и не время было о замужестве думать.

— Подписывайте, и я уйду!

Мужчина за столом заломил руки. Вокруг него постоянно ходили другие сотрудники военкомата, новобранцы и те, кого вызвали по повесткам. Но больше всего, конечно, было добровольцев. Они целыми рядами стояли сначала с одной стороны военкомата, а затем с другой — рядом с грузовиками, которые ехали на фронт. В этой суматохе среди гула чужих разговоров, криков, звука отстукивающей печатной машинки, бесконечных звонков, хлопанья дверей и постоянно работающего радио, передающего сводки Советского информбюро, было особенно слышно возмущение старого военного. Он глянул еще раз на Анну, а после поставил печать и расписался на ее заявлении.

— Сборы радистов через два дня. Машина отправляется в шесть утра. В восемь вы должны будете уже быть в Москве, Свиридова. Понятно?

Она кивнула, едва сдерживая улыбку. Через два дня выяснилось, что среди радистов оказалось больше радисток — Аня не знала никого из них, ведь девушки приехали под Вязьму из многих других деревень в Смоленской области. Многие были из Смоленска и в ее селе оказались благодаря тому, что так было ближе к Москве. В целом… Спустя два года Аня уже плохо помнила первые дни войны. Все смешалось в одно целое: подготовка ее как радистки, повторение и зубрежка, отработка навыков. А после, спустя, наверное, где-то месяц, ее вызвал к себе начальник разведки и, отметив ее отличные результаты, предложил службу в тылу прямо под носом у врага. С тех пор на протяжении почти что полутора лет она действовала в партизанском отряде по всей Смоленской и Московской областям. Оказалось, что навыки радистов там были еще нужнее, чем в Москве — партизаны, которые были либо бывшими военными, непригодными для службы на фронте, либо простыми людьми, постоянно следили за передвижениями врага даже на оккупированных территориях.

В таком опасном, но безумно увлекательном деле Аня многое приобрела и многое потеряла. Два года спустя она уже не была юной выпускницей университета, мечтающей пойти работать учителем. Сейчас она уже смутно представляла себя с указкой перед детьми. Война изменила ее и слепила из Анны Свиридовой совсем другого человека, который волею судьбы оказался затем в НКВД, а после в СМЕРШ НКО. Задумываясь над всем этим, Аня не до конца понимала, как так вообще могло случиться, но война… Она все меняет, переворачивая вверх дном, и уже не поймешь, кто и где должен быть и где чье место.

Так Анна Свиридова думала и в туманное утро 26 октября, когда с чемоданом вещей стояла перед гостиницей, в которой, как они предполагали с группой, должен жить инженер Соколов. Она смотрела на трехэтажное здание, в нескольких окнах которого горел свет — через шторы угадывались тени собирающихся на работу людей. Где-то, как было слышно через приоткрытые форточки, гремела посуда перед завтраком. Девушка знала: ей нужно делать вид, что она самый обычный человек, эмоциональный и едва спасшийся от ужасов войны в предполагаемой эвакуации. Домохозяйка, потерявшая дом, но ожидающая здесь своего мужа, который однажды непременно заберет ее и спасет от всех проблем военного времени. Может быть. По крайней мере, так гласила легенда.